Чтение онлайн

У Питера сняли со рта клейкую ленту, и он тут же возмущенно закричал:

– Послушайте, по какому праву?! Я требую меня отпустить!

– Не орите, господин Иглбергер, - спокойно сказал глава отдела чрезвычайных операций.
– Вас никто не услышит, здесь очень хорошая звукоизоляция.

– Что вы от меня хотите?
– спросил пленник внезапно севшим голосом.

– Вот это другой разговор, - заметил ближневосточный разведчик и не спеша, закурил.
– Мне бы хотелось, чтобы вы рассказали о своем якобы погибшем брате, о закупках красной ртути, о загородном ранчо, куда вы регулярно ездите. Наверное, ваш брат прячется на этом ранчо? Ну, говорите, не стесняйтесь!

– Вы ошибаетесь, - пролепетал несчастный бизнесмен.

Глава отдела резким движением затушил только что раскуренную сигарету о лоб несговорчивого пленника.

Питер отчаянно закричал от боли.

Начальник кивнул подчиненному:

– Приступай.

Усатый взял один из пыточных инструментов и шагнул к своей жертве.

С высоты птичьего полета была видна знаменитая панорама нью-йоркских небоскребов. Зубастый частокол циклопических сооружений вонзался в низкое серое небо. Особенно выделялось самое высокое здание Нью-Йорка - двойной небоскреб Международного Торгового Центра.

Но именно с этого момента в привычном кошмаре ученого-ядерщика опять что-то изменилось, и события стали развиваться несколько по-другому.

Вдруг одна из башен Торгового Центра раскололась с ослепительной вспышкой. Первой пострадала ее соседка - башня-близнец. Она как бы надломилась посередине и тоже раскололась на несколько крупных блоков. Взрывная волна и гигантские обломки от первой башни с чудовищной силой ударили и по другим соседним строениям. Громады небоскребов, объятые огненным валом, стали разваливаться на манер карточных домиков.

Через несколько мгновений на месте былой горделивой славы Америки громоздились изувеченные остовы зданий, охваченные языками пламени и клубами дыма. А там, где были руины Торгового Центра, в небо вздымался багрово-черный атомный гриб.

Андрей проснулся в отсеке бункера, где его приводили в сознание при помощи шприца-автомата. В этом же помещении его содержали. Он лежал раздетым в кровати укрытый одеялом. Отсек освещался круглосуточно - в данный момент тусклой синей лампочкой. Кроме кровати, в отсеке находились: стул, на котором висела одежда пленника, умывальник, унитаз и узкий прямоугольник из пластика, служивший душевым отделением.

– Влез я в дерьмо, - с горечью прошептал русский, находясь под впечатлением кошмара и убогого интерьера своей камеры. Не так он представлял свое пребывание в Америке, ох не так. Потом рывком сел на кровать, обхватил колени руками и философски заметил:

– А впрочем, как говорится в Библии, на всякого мудреца в достатке простоты.

Из-под потолка за ним неусыпно следил объектив телекамеры.

На следующее утро Андрей стоял со скованными за спиной руками пред главарем террористов в его кабинете. Рядом торчал охранник, угрожавший русскому "кольтом".

Горбун кивнул и сказал, удовлетворенно улыбаясь:

– Что же, я рад, что вы приняли разумное решение. Условия остаются прежними. После окончания вашей работы - миллион наличными, а после окончания нашей - свобода передвижения. Хотя, я думаю, что мы продолжим наше сотрудничество, так сказать, на добровольной основе.

– Меня будут содержать в том же помещении, где я сейчас нахожусь? спросил пленник.

Джо развел руками

– К сожалению, у нас нет другого помещения, где бы мы могли вас эффективно контролировать.

– Общаться с вами мне и дальше придется в наручниках?
– выразительно пошевелил за спиной скованными руками ученый.

– Со мной - да, - оскалился горбун.
– Учитывая вашу манеру хвататься за подручные предметы и бить ими окружающих, мне бы не хотелось пребывать в постоянном напряжении.

Затем он указал на присутствовавшего подчиненного.

– Это будет вам личный охранник. Он будет находиться с вами неразлучно, исключая, конечно, сортир и вашу личную комнату. Можете называть его Трезор.

Андрей посмотрел на своего цербера. Действительно, пёс поганый с "кольтом" под мышкой. Увенчанный собачьей кличкой охранник едва заметно ухмыльнулся.

Главарь террористов продолжал говорить:

– Кстати, мы вам тоже придумали имя - Голдмейкер.

– То есть "делатель золота"?
– уточнил ученый.

– Точно, - подтвердил Джо.
– Теперь Трезор покажет место вашей работы. Думаю, что вы останетесь довольны.

Лаборатория по изготовлению ядерных взрывных устройств была оснащена оборудованием, инструментами и материалами по самому высшему классу. Собственно, это было несколько лабораторий, собранных в одном помещении. Здесь было все, начиная от токарного станка-универсала и заканчивая бронированной свинцом камеры с манипуляторами для работы с радиоактивными материалами.

Андрей, стоя посреди лаборатории, молча осматривал интерьер адской кухни бесноватого горбуна. Рядом находился Трезор, куртка у него под мышкой выразительно оттопыривалась.

– Ну, как, нравится?
– спросил охранник.
– Можешь передать это боссу. Он сейчас, наверное, наблюдает за нами.

Ученый посмотрел вокруг. С разных точек три телекамеры контролировали все происходящее в лаборатории. "Тяжеленько придется", - подумал он, а вслух сказал:

– Для начала хватит.

В звукоизолированном помещении под рестораном "Султани" продолжался допрос Питера Иглбергера.

Усатый палач возился во рту директора Экспортно-импортной компании устрашающего вида инструментом. Из рваного провала вылетали кровавые брызги и захлебывающееся животное мычание. Брызги попадали на лицо палача, который морщился, но терпел.

Рядом спокойно курил глава отдела чрезвычайных операций. Выпустив длинную струю табачного дыма, он приказал своему подчиненному:

– Прекрати пока. Может быть, он уже обдумал свое неразумное поведение.

Усач отстранился к столику с пыточными инструментами, вытер носовым платком лицо и руки, достал сигареты.

– Кури, - кивнул головой начальник в ответ на немой вопрос подчиненного.

Питер с трудом закрыл окровавленный рот и попробовал сплюнуть. Слюна повисла на подбородке истерзанного бизнесмена. Он с трудом обратился к своим мучителям, еле выговаривая слова:

– Вы меня медленно убиваете, зачем?

– Это вы себя убиваете, мистер Иглбергер, - нарочито кротко сказал глава отдела.
– Расскажите всё, пока не поздно. Если расскажите, мы вас вылечим, а потом отпустим. Идти в полицию резона нет.