Голем в Голливуде
Шрифт:
Не настаивая, Нортон ушла.
Джейкоб сел на диван, посмотрел на зазубренную дырку в стекле.
В спальне ворочалась и бормотала Присцилла.
Зашевелились его джинсы, брошенные у двери. Джейкоб подкрался, вывернул их на лицо и достал мобильник.
– Я учитываю все любезности, которые вы мне задолжали, – вполне дружелюбно сказала Мария Бэнд.
Незадолго до своей гибели Кейси Клют организовывала фуршет для ежегодной конференции Североамериканского общества архитекторов, проектировщиков и чертежников.
– В тему? – спросила Бэнд.
– Еще как. Нет слов. Спасибо.
Джейкоб выключил телефон и тихонько открыл дверь спальни. Постоял на пороге, глядя, как равномерно дышит Присцилла, по горло укрытая одеялом.
– Кто-то звонил? – спросила она.
– Извини. Спи, спи.
– Я не сплю.
Джейкоб подсел на край постели:
– Детектив из Майами.
– Что там?
Джейкоб рассказал.
– Хорошая новость.
Он кивнул.
– Ты спать-то собираешься? – спросила Присцилла.
– Да чего-то не хочется.
Она села, прислонившись к изголовью.
– Не хочешь поговорить о том, что случилось?
– О чем именно? – Джейкоб выдавил улыбку. Вышло нарочито, и Присцилла в ответ не улыбнулась.
– Было больно, – сказала она. – Когда ты вошел в меня…
– Тебя как будто насадили на нож.
Присцилла сморщилась:
– Может, у тебя какая-нибудь страшная болезнь?
Болезнь, только не физическая.
– Нет.
– А что тогда?
– Я не знаю.
Присцилла странно хихикнула, точно икнула.
– Наверное, знаю я. Мы слишком много выпили на голодный желудок и слишком завелись.
– Согласен.
Молчание. Он хотел взять ее руку, но Присцилла отстранилась и обхватила себя за плечи. Не поймешь – то ли сердится, то ли озябла.
– Я бы кое-что рассказала, но ты подумаешь, что я рехнулась, – сказала Присцилла.
– Не подумаю.
– Подумаешь.
– Я обещаю.
Пауза.
– Я видела… Вернее, не то чтобы видела… скорее, почувствовала… не знаю, как назвать. – Присцилла смолкла. – Не могу выговорить, самой кажется, что я чокнулась.
Джейкоб взял ее за руку. На сей раз Присцилла ее не отняла. Он ждал.
– Я видела женщину. За тобой. Она стояла за твоей спиной. Всего полмгновенья. Как будто молния в человечьем облике.
– Как она выглядела?
– Не издевайся, пожалуйста.
– Я серьезно.
– У меня крыша едет и без твоих…
– Пиппи. Честное слово, я не издеваюсь.
Присцилла молчала.
– Скажи, как она выглядела.
– Зачем?
– Ты ее видела. Скажи, какая она.
– Ну да, но… она же не реальная.
– Скажи, что ты видела.
– Она… Ты всерьез спрашиваешь?
– Всерьез.
– Ну… я бы сказала, красивая.
– Насколько?
– Что – насколько?
– Насколько красивая?
– Очень. Ну, я не знаю, красивая, она и есть красивая. Можно сказать, совершенство. Только я не понимаю, чего ты…
– Цвет волос, цвет глаз?
Присцилла раздраженно закряхтела:
– Чего ты прицепился?
– Ты мне сказала…
– Ну сказала, сказала – больше-то некому. Скажи я кому другому, меня в психушку упекут. Да и тебе-то зря сказала. Ладно, всё, закончили.
– Пиппи…
– Всё, Джейкоб.
– Значит, красивая. Ладно.
– Она как будто сердилась. – И тут Пиппи Нортон, умница и лихой коп, расплакалась: – Она как будто ревновала.
Она свернулась калачиком, он поглаживал ее по спине и ласково приговаривал: конечно, надо обо всем забыть. Убеждал ее и себя. Потом перевел разговор на расследование. Чтобы ее ободрить, перечислил, как много они вместе сделали. Она обещала дожать Скотланд-Ярд. Он сказал, что пришлет ДНК-анализы. Теперь они были не жертвы галлюцинации, не осрамившиеся любовники, но деловитые копы. Прощание их было сердечным, скрепленным негласной договоренностью никогда не вспоминать о том, что случилось.
– Это незабываемое знакомство, – сказала она.
– Полностью согласен.
– Будешь в наших краях – непременно дай знать.
– Только сперва дезинфектора вызови.
– Первым делом, уж поверь.
В хостеле Джейкоб, подсвечивая себе мобильником, собрал пожитки. Соседи заворчали и накрылись подушками.
Холл был пуст. Джейкоб сел в компьютерную кабинку и раскрыл блокнот с текстом пражского письма. Пришлось помучиться. Он беспрестанно справлялся в онлайновых словарях и додумывал отсутствующие слова.
Махараль питал склонность к аллюзиям, и трудно было понять, где заканчивается его собственная мысль и начинается цитата из Писания. Список первоисточников удлинялся. Стук клавиш – очень одинокий звук.
Около пяти утра он закончил перевод.
С Божьей помощью
20 сивана 5342 г. [60]
Мой дорогой сын Исаак.
И благословил Господь Исаака и да благословит Он тебя.
И как радуется жених невесте, возрадуется о тебе Бог твой. Ибо глас ликования и глас веселья на улицах Иудеи. И посему я, Иегуда, воздаю хвалу Ему.
Истинно говорю: и кто обручился с женою и не взял ее, тот пусть идет и возвратится домой. Пусть идет и возвратится к жене своей.
Но не забудем, что глаза наши видели все деяние Господне великое, которое Он содеял. А когда сосуд, который делали мы из глины, не удался в руках наших, то горшечник сделал из нее снова другой сосуд, какой ей заблагорассудилось. Разве гончар наравне с глиной? Возможно ли, чтобы сказало изделие о сделавшем его: «Он не сделал меня» – и творение сказало о творце своем: «Он не разумеет»?
Не дай же сердцу своему ослабеть, не ведай страха, не дрогни.
Ибо по правде мы возжелали благодати; Господь лишил нас милости Своей.
60
20 июня 1582 г.
Джейкоба потряхивало. Он спрятал листок с переводом в карман и пошел выписываться.
Портье спросил, понравилось ли ему в Оксфорде.
– И да и нет, – ответил Джейкоб.
– Надеюсь, больше да.
Джейкоб протянул белую кредитную карту:
– Слишком сильно сказано.
Глава пятидесятая
Они ждали его на выходе с таможенного контроля.
Субач цапнул его сумку:
– Позвольте мне.
Под знойным лос-анджелесским солнцем поплелись к автостоянке.
– Как мило, что вы меня встречаете, – сказал Джейкоб.
– Фирменная доставка пассажиров, – ответил Шотт.
– Америка вас принимает с распростертыми объятьями, – сказал Субач. – Как долетели? Вам кино показывали?
– «Кунг-фу Панда 2».
– Понравилось? – спросил Шотт.
– Меньше, чем первый мультик.
– Продолжения всегда хуже. – Субач нажал кнопку лифта.
– Надеюсь, вам было что почитать, – сказал Шотт.
Джейкоб пожал плечами. Почти весь полет он просматривал свои записи и пялился в альбомную страницу, приучая себя к взгляду Перната. Потом от корки до корки прочел журнал, торчавший из кармана сиденья, разгадал кроссворд и судоку, пролистал рекламный каталог. Даже когда все чтиво закончилось, он не взглянул на письмо и перевод.