Чтение онлайн

— А я надеюсь, что увижу твои коленки во сне. И что-нибудь еще… — мечтательно произнес Фома.

— Только мне потом об этом не рассказывай.

— Хорошо, рыженькая, я сохраню наши ночные похождения в тайне, — с ухмылкой пообещал Фома.

Он тоже разложил свой спальник, затем отошел за кусты. За ним направился Кирилл. Фома, оглянувшись через плечо, бросил:

— Чего тебе? Я тут интимным делом собираюсь заняться.

Кирилл подошел поближе и сумрачно сказал:

— Оставь Марию в покое! Твои шуточки ей не нравятся.

— Разве? Я что-то не заметил.

— Говорю тебе, ты ей надоел!

— Это она тебе сказала?

— И так видно, — зло буркнул Кирилл.

Фома окинул пытливым взглядом его покрасневшее лицо.

— A-а, кажется, я понял, — протянул он. — Я-то так, а ты всерьез…

— Что всерьез? — встрепенулся Кирилл.

— Не держи меня за дурака, — сказал Фома. — И чем лезть ко мне, послушай доброго совета: завязывай ты с этим. Все равно тебе ничего не светит, кроме хорошей взбучки от Петра.

Кирилл сжал кулаки, и, заметив этот непроизвольный жест, Фома миролюбиво добавил:

— Не будь идиотом сам и не делай идиотом меня. Ничего глупее стычки между нами и придумать нельзя. Нам делить нечего, потому что мне ничего не принадлежит и тебе тоже. Дошло? А теперь, будь добр, катись. Говорю же, у меня намечено интимное дельце.

Кирилл, пунцовый от стыда и гнева, сделал было шаг к Фоме, но тот спокойно сказал:

— Не дури, Искариот. Давай разойдемся тихо-мирно, иначе потом сам жалеть будешь. Это я не к тому, что набью тебе морду, просто тебе потом будет стыдно за эту драку. В первую очередь перед Марией.

— Отвяжись от нее, не то сам потом пожалеешь, — угрожающе процедил Кирилл, затем круто повернулся и ушел; у него все же хватило ума понять, что драка поставит в дурацкое положение прежде всего его самого.

Глядя ему вслед, Фома пробормотал:

— Сцена ревности в сортире. Как раз об этом я и мечтал.

Его лицо, однако, было серьезно.

Вертолеты летали над спящими до самого вечера, а с наступлением сумерек взяли курс на базу.

— Пора двигаться, — сказал Святослав, после того как они наскоро перекусили.

Вывели из укрытия вездеход, включили фары. Севший за руль Филипп спросил:

— Командир, ты уверен, что они больше не вернутся? По фарам нас засечь — пара пустяков.

— Нет, им приказано лететь на базу.

— Тогда вперед, — сказал Филипп. — Выбирать нам, полагаю, не из чего.

Машина тронулась. Внутри было тесно и грязно из-за уже не раз использованных жердей. Небо на закате было чистым. Ничто не предвещало дождя, и это всех беспокоило. В кои-то веки им был нужен дождь, но именно теперь, похоже, установилась сухая погода.

Они проехали не так уж много, особенно если судить не по времени, а по расстоянию, когда Мария вдруг произнесла необычным тоном:

— Там, впереди, кровь и смерть. Люди и смерть…

Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях. Все примолкли.

— Люди… Несколько… Мы к ним приближаемся. Огонь… Люди вокруг огня. Они темные.

Глаза Марии широко раскрылись, и она уставилась во мрак, туда, где за границами световых конусов от фар ничего не было видно.

— Где-то там. — Она указала вперед и чуть влево. — Это там.

Святослав коснулся ее локтя:

— Ты сказала: они темные. Что это означает?

— Не могу объяснить. Я их такими увидела. Темные люди опасны. Страшные, злые. — Она мучительно подыскивала слова, чтобы передать другим свои ощущения. — Они готовы убивать.

— Мы тоже, — пробормотал Святослав.

— Это другое. — Мария беспомощно взмахнула рукой. — Другое, — повторила она. — В них живет зло, я ощутила его, как чувствую тепло или вижу свет.

Святослав встал с сиденья.

— Филипп, тормози. Заведи машину в кустарник. Симон, пойдешь со мной на разведку, остальным не отходить от машины. Света не зажигать.

Когда фары погасли, все окутало плотное покрывало тьмы. Святослав, уже собравшийся было идти, в последнюю минуту приостановился и спросил:

— Искариот, в твоем хозяйстве есть подслушка?

— Конечно!

— Давай.

Кирилл потянулся за рюкзаком:

— Пусть кто-нибудь мне посветит.

Вспыхнули два фонаря, которые держали Фаддей и Иоанн. Кирилл устроился за машиной так, чтобы она загораживала свет от тех, кто предположительно находился в указанном Марией направлении. Пока Кирилл искал приборчик, Святослав раздумывал над тем, кто оказался у них на пути. Это могли быть местные жители, еще одна банда наподобие той, с которой они столкнулись на хуторе, или кто-нибудь еще.

— Готово, — сказал Кирилл. — Вот, держи.

Его самоделка состояла из короткого металлического раструба, соединенного с плоской коробочкой, от которой тянулся провод к наушнику. Взяв неуклюжий приборчик, Святослав и Симон двинулись в путь, прислушиваясь к каждому шороху. Когда прошли метров четыреста-пятьсот, Симон тихо сказал:

— Вон там, слева и выше. Костер, видишь?

Удвоив осторожность, они прошли еще немного, потом Святослав сделал Симону знак остановиться и достал из нагрудного кармана подслушку. Кирилл не подвел: после треска и помех в наушнике на фоне шелеста листвы зазвучала человеческая речь. Не очень отчетливо, но достаточно, чтобы разобрать отдельные слова. Говорили по-французски. Святослав лучше владел английским, чем французским, и ему было трудно уловить общий смысл разговора. К тому же часть слов заглушали посторонние шумы. Однако через некоторое время он все же понял, что они говорят о дорогах и вертолетах.

«Похоже, у них те же проблемы, что и у нас», — подумал он.

Голоса были исключительно мужскими.

— Жди меня здесь, — сказал он Симону. — Я подойду поближе, взгляну на них.

Бесшумно ступая, Святослав продвинулся вперед еще метров на пятьдесят и стал подыскивать подходящее дерево, чтобы забраться на него. Через какое-то время он нащупал сук, показавшийся достаточно прочным. Леса умирали, зимой прогнивая от бесконечных дождей, а летом не выдерживая непривычной для местных пород жары, и бывало, что еще крепкое на вид дерево внезапно падало. Святослав потянул за сук, затем повис на нем всей тяжестью — ничего, держит. Он подтянулся на руках и оседлал его, очутившись метрах в двух над землей. Этого оказалось достаточно, теперь костер стал хорошо виден ему в бинокль. У огня сидели пятеро. Мужчины в одинаковой одежде. Во всяком случае, не в форме жандармов. Позади вырисовывался силуэт машины.