Чтение онлайн

«Ты был с ним».

И он (Кто? Себя он не видит) отвечает:

«Не знаю, о чем ты говоришь».

Подходит вторая:

«Да, ты был с ним, я узнала тебя».

Он клянется:

«Ты ошиблась, меня там не было!»

Третий, мужчина, спрашивает:

«Не тебя ли я видел с ним в саду?»

И он снова клянется, что не знает его.

«Трижды отречешься ты от меня» — кто сказал это? Отречешься от меня, отречешься…

«Нет, в этот раз нет!» — кричит он, уже не в своем видении, которое распадается и тает, а где-то между ним и возвращающейся реальностью.

Придя в себя, Святослав украдкой огляделся: все было на своих местах, видение исчезло… Вот только голос… Голос остался. И еще он перехватил устремленный на него взгляд Джея, странный взгляд, шедший будто бы оттуда, где южное небо простиралось над цепью холмов, один из которых носил имя Елеон.

Речь Джея звучала по-прежнему ровно и ненавязчиво, и только нотки печали стали слышны отчетливее.

— В древности воины прижигали гноящуюся рану раскаленным железом. Так и эта земля должна быть очищена огнем.

При упоминании огня Мария вздрогнула, а Святослав, заметив это, понял почему, и внутренне содрогнулся тоже, вспомнив ее повторявшийся сон о падавшем с небес пламени.

— Нет! — непроизвольно вырвалось у него.

Опомнившись, он смутился и, чтобы скрыть замешательство, сказал нарочито сдержанно и сухо:

— Я не понимаю, о чем, в сущности, идет речь. Простите, Джей, но пока все это больше похоже на отвлеченные рассуждения, чем на план действий.

Кирилл язвительно заметил:

— Очищение огнем — чересчур устаревшая метафора.

Джей кивнул:

— Ей свыше двух тысяч лет, но есть вещи, которые не стареют… Только теперь это уже не метафора.

— Тогда что? — спросил Иоанн. — Что мы должны сделать?

— У меня нашлись сторонники. Если кто-то из вас, — Джей бросил взгляд на Кирилла, — разочарован тем, что я не ученый, то поверьте — ученых здесь, в зоне, достаточно. У них есть и доступ к любой информации, и лаборатории, которым позавидовали бы многие. Самые благоприятные условия для того, чтобы изобрести что-то выдающееся.

Его губы тронула едва заметная усмешка.

«Изобрести что-то выдающееся» — так сказал Кирилл, когда выяснилось, что Джей всего лишь социолог.

«Да, верно, — подумал Святослав, — здесь сосредоточены лучшие умы, и кому, как не им, что-то изобрести».

Но тогда почему ему вдруг стало казаться, что важны лишь слова Джея, а прочее не имеет значения? «В начале было Слово» [4] — откуда и почему это всплыло сейчас в его памяти?

— Все уже подготовлено, — продолжил Джей, — остался завершающий этап, последнее действие. Его надлежит произвести за пределами зоны, а с этим, — он поднял правую руку, запястье которой охватывал браслет, какой они уже видели у Джозефа, — нельзя выйти из зоны. Среди заграждений есть одно, которое вы, наверное, даже не заметили. Слабый сигнал, приводящий в действие механизм браслета. Тот, на чью руку он надет, сразу теряет сознание. Подача сигнала многократно продублирована, и, даже если разрушить всю зону, система, генерирующая сигнал, будет последним, что выйдет здесь из строя. Браслет — плата за полную свободу во внутреннем круге, и снять его, к сожалению, невозможно, поэтому закончить придется вам. Я дам вам одно устройство, и в определенное время вы включите его за пределами зоны.

— И что будет? — Святослав не узнал собственного голоса.

— Внутри обозначенных границ с небес на землю падет огонь, — серьезно ответил Джей.

За последние часы слишком многое, взявшись невесть откуда, обрушилось на Святослава, слишком многое, чего он не понимал, как сейчас не понимал — или не хотел понять и принять — ответ Джея. Ответ, повергший его в смятение и породивший новые вопросы, задать которые он, однако, не успел. Опередив его, Кирилл вскочил и зло сказал:

— Разве вы не видите, с кем мы имеем дело? Он сумасшедший! Неужели вы готовы поверить его бредням?

Тихий голос Марии прозвучал очень отчетливо:

— Да, потому что это правда. Я знаю, что это правда.

— Он задурил тебе голову! Кому ты веришь? Он ведь даже не человек!

Хотя раньше Кирилл избегал высказывать свое мнение об «овечках Долли» в открытую, он принадлежал к той части человечества, которая считала клоннеров не настоящими людьми, а скорее выродками немногим лучше мутов, порождением чудовищного извращения законов природы.

Привыкнув говорить в этой комнате по-английски, Кирилл и теперь машинально продолжал на английском, которым владел лучше других, и Джей тоже понял не предназначавшиеся ему слова.

— В последнем вы правы, — произнес он каким-то странным тоном, — но сейчас это неважно.

— Неважно?! Не для нас!

Иоанн перебил его с необычной резкостью:

— Говори за себя.

Кирилл раздраженно пожал плечами:

— Хорошо: важно для меня. Лично я больше не желаю сидеть тут и выслушивать всякую чушь! Один врач в свое время доказывал, что у клоннеров психика неизбежно будет нестабильной и склонной к срывам. Теперь ясно, что так оно и есть! Если другие такие же психи, как он, и впрямь что-то изобрели здесь, то остается лишь сожалеть, что жандармы их не застукали.

Эта оскорбительная речь, казалось, совсем не задела Джея. Будто стремясь поладить в первую очередь как раз с Кириллом, он с неожиданной мягкостью сказал:

— Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы переубедить вас?

— Нет, — отрезал Кирилл.

— Тогда пусть все идет своим чередом…

Джей встал и вышел, а когда вернулся, в его руках был небольшой черный куб с одинаково гладкими гранями; только на одной из них имелся крестообразный выступ. Джей положил странный предмет на стол.

— Это сигнальное устройство. Внутри зоны оно не сработает из-за экранирующего силового купола. Чтобы привести в действие, его надо сначала установить крестом вверх, а затем повернуть крест на полоборота вправо.

Хотя на самом деле куб мог быть чем угодно, даже пустышкой, он все же являлся материальным подтверждением слов Джея и потому приковал к себе все взгляды.

«А ведь Фаддей оказался прав! — пришла в голову Святослава горькая мысль. — Он был убежден в несбыточности наших надежд и оказался прав. — Тут Святослав понял, что, если думает так, значит, верит Джею. — Господи, Книжник, почему ты не сказал нам, для чего мы идем сюда? Потому, что тогда мы не пошли бы? Или потому, что тебе самому это было неизвестно?»

Он протянул руку к черному кубу, но опустил ее, так и не дотронувшись до его граней.

— Я не знаю, — в смятении произнес он. — Не знаю, должны ли мы сделать это.

— Должны, — сказала Мария.

Святослав взглянул на Иоанна, и тот молча кивнул.

«А другие, — подумал Святослав, — как поступили бы другие? Филипп и Симон — они, наверное, согласились бы, потому что считали, что здесь все кончено. Фома… Оптимист Фома — ему трудно было бы примириться с таким исходом… Но он вроде бы верил в переселение душ и новые рождения. Пожалуй, он тоже согласился бы. Или нет… А остальные? Как мне судить о них, когда я за себя-то не могу решить!»