Чтение онлайн

Справившись, наконец, с лицом, и стараясь не смотреть на надувшегося, покрасневшего Даниила, Лана поспешила за экскурсоводом.

Магазинчик и музей оказались лишь винтиком в огромной машине по производству пряников. Один начиночный цех, в котором вроде как работала жена Сергея, производил неизгладимое впечатление громадными чанами, даже сейчас продолжавшими мерное движение по инерции, как бетономешалки. Рядом готовили тесто под сами пряники, дальше длинный конвейер вырезал формы, штамповал на них узоры. В отдел печей они не пошли. Только нос сунули, поняли, что там почти, как на улице, и решили пропустить.

– Это цех пряничной росписи.
– широко обвёл небольшое, но очень светлое и заставленное мебелью по минимуму помещение Сергей.
– Завершающая стадия обработки. После этого - только упаковка. У вас уникальная возможность посмотреть на рабочие места наших сотрудников в натуральном, нетронутом виде.

Лана и Даниил переглянулись.

– Уборщицы еще не прошлись.
– пояснил нормальным, не экскурсионным тоном Сергей, и они втроём захихикали. Ковалёв подвёл их к одному из столов, на котором в стаканчиках, по оттенкам, были рассортированы глазури в плотно закрытых тюбиках с острыми носиками.

– Можете попробовать расписать пару штук.

Парень щедрой рукой выложил перед ними по гигантскому, с две ладони размером, прянику, и пробормотав что-то про дела и закрытие, убежал обратно в контору.

Несколько минут Даниил послушно корпел над мелкими деталями, отштампованными на прянике. Окна домика и забор получались кривоватыми, не помогали даже отточенные годами черчения прямолинейные движения руки. Хитрость крылась в тюбике - при слишком сильном выдавливании линия расплывалась, смазывая рисунок, а контролировать еще и нажатие пальцев Даниил не привык. Он осторожно закрутил носик, открыл более привычную баночку с пищевой краской, и принялся наносить зеленые точки на траву.

Лана увлечённо, высунув кончик языка и прикусив его зубами, выводила загогулины. Ей попался какой-то абстрактный пряник, с кругами и углами, и она их старательно заполняла цветом. Причём всем телом. Даниил хихикнул, заметив, что она понаставила точек не только на выпечке, но и на собственном лице.

– Что?
– отвлеклась от росписи девушка.
– Испачкалась, да? Так и знала.

Йоланда потёрла щеку под его взглядом, но только сильнее размазала капельку глазури.

Даниил потянулся, вроде бы помочь вытереть, и неожиданно мазнул зажатой в кулаке кисточкой вдоль ее носа, проводя ровную зелено-сахарную линию. Лана взвизгнула, отстраняясь, и бросилась догонять его вокруг стола.

Когда Ковалёв вернулся, они с индейскими воплями носились по цеху, бросая друг в друга подвернувшие крошки глазури и обломки пряников, оставшиеся после рабочего дня в изобилии на полу и столах.

– Народ, вы не охренели?
– негромкий голос Сергея пригвоздил их к месту. Они спрятали испачканные, липкие руки за спину, как нашкодившие первоклассники, и виновато потупились.
– Нечего работу уборщицам добавлять! А ну, марш переодеваться!

– Вот теперь верю, что у него дети есть.
– пробормотала Йоланда. Они переглянулись и втроём расхохотались. Ковалёв потянулся, чтобы похлопать Даниила по плечу, но передумал.

– Нет, народ, я серьезно. Бегом в душ. У вас одежда хоть есть?

Даниил кивнул.

– В машине. У Золотых ворот.

– Отсюда минут десять. Ладно, я туда-обратно, а вы отмывайтесь, обормоты.
– беззлобно ругнулся на них Сергей, осторожно выуживая ключи из слипшегося кармана приятеля.

– И почему я с тобой постоянно веду себя, как идиот?
– вполголоса поинтересовался Даниил, больше сам у себя, чем у девушки. Йоланда многозначительно склонила голову, скептически глядя на него.
– И вовсе не потому, что я на самом деле такой!

Лана только плечами пожала в ответ на его возмущение.

– Заметь, я ничего не говорила. Ты сам догадался.

И захлопнула за собой дверь женской раздевалки, оставив его одиноко пыхтеть по ту сторону от возмущения.

Хорошо, что чемоданы со сменной одеждой были недалеко. Пока они приводили себя в порядок в раздевалках, Ковалёв сбегал и принёс им багаж. Лана порадовалась, что догадалась захватить запасные кроссовки. Эти будут еще долго сохнуть, даже по жаре. Глазурь и сахарная пыль отмывались плохо, и обувь теперь хлюпала, вобрав несколько литров воды.

Липкую, пропитанную сахарной пудрой и бог знает чем еще, одежду собрали в огромный мусорный пакет, Ковалёв пообещал все срочно прокрутить дома в машинке. Та, мол, и не такое видала. И следа не останется.

Жил Сергей недалеко, буквально на соседней улице. Это сыграло не последнюю роль при выборе им места работы.

Старый дом хрущёвской постройки притулился рядом с такими же пятиэтажками. Подобный район, как Лана успела заметить, имелся, кажется, в любом городе - однотипные коробки с окнами, низкими потолками и неудобной планировкой. В подъезде пахло кошками и невоспитанными подростками.

Двери квартиры были распахнуты настежь. Их заметили из окна и уже ждали. Две женщины, одна постарше, другая помладше, с поразительно схожими чертами лица и огромными зелёными глазами, держали в руках по карапузу. Дети, похоже, тоже занимались глазурной или обычной росписью, если судить по разноцветным пятнам на мордашках и одежде.

Старшая женщина, представившаяся Тамарой, заглянула в принесённые мусорные мешки, фыркнула себе под нос, и утащила их куда-то вглубь квартиры.

– Извините, мы немного увлеклись.
– потупилась Йоланда, провожая глазами уносимый пакет с испачканной одеждой.

И правда, она начала вести себя, как мелкая хулиганка. На нее это совершенно не похоже.

– Ничего страшного.
– радушно откликнулась Настя, мать двоих детей, на пару лет младше Ланы. Подкинула сидевшего на ее бедре карапуза, пристраивая его поудобнее, и поманила гостей за собой.

– Наша мелочь еще не так угаживается. Ты их после обеда не видела!

Последнее донеслось уже из ванной. Скоро стиралка мерно гудела, натужно крутя полный барабан, а гости устраивались вместе с хозяевами на крохотной, но уютной кухне.

Глядя, как молодая еще бабушка, точно не старше Ланиной матери, качает на коленях сразу обоих внуков, а юные муж и жена споро накрывают в четыре руки на стол, Йоланда вдруг ощутила совершенно необоснованную зависть.

Жаль, что у них так не принято. Всем вместе, под одной крышей.

Спроси она чету Ковалевых, те бы со слезами на глазах пожелали жить отдельно, подальше от вечно указующего тона тещи, и одной тесной комнатушки на четверых. Но со стороны их семья выглядела насколько же идиллически-прекрасно, сколь и знаменитые пряники из музея.