Чтение онлайн

– Ты хорошо учишься в школе?

– Я ищу свою мать.

– А мать учила тебя чему-нибудь?

– Да.

– Чему же?

– Как полететь на луну на спине сверчка.

Выражение лица старика не изменилось.

– У тебя есть братья и сестры?

– Только на небе.

Он изучал меня, теребя бороду, поглядывая на неугомонный рынок. Потом встал, прошел под свой тент и вышел оттуда с надтреснутой эмалевой тарелкой ямса и бобов. Я был голоден. Несмотря на предостережения Мамы по поводу незнакомцев, я с наслаждением поел. Еда была вкусной. Старик с блеском в глазах наблюдал за мной. Он продолжал вполголоса бормотать заклинания. Я поблагодарил его за еду, и он спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Я сыт.

– Хорошо.

Он забрал с собой тарелку и вынес пластиковую чашку с водой. На вкус это была вода из очень глубокого колодца, чуть сладковатая, со слабым запахом ржавчины и странных корней с его стола. Я выпил воду, и жажда моя стала еще сильнее, чем раньше.

– Как ты теперь себя чувствуешь?

Я начал было говорить, но вдруг весь мир потускнел. Легкие чары этого вечера застлали мне глаза. Я видел загадочное свечение, а внутри меня открывались пространства. Я попытался двинуться, но мой дух был не в ладах с моим телом. Мой дух был в движении, а тело оставалось на месте. Затем я ощутил, как вокруг меня все начинает вращаться, поначалу медленно, но затем вещи побежали быстрее и стали еще тусклее, лицо старика при этом сделалось неправдоподобно большим, а затем стало таким маленьким, что я едва мог различить его глаза. Потом я услышал, как он издалека говорит:

– Ложись, сын мой.

И затем, затмив пространство звуком шелестящих перьев, он быстро растворился в подхватившем его светящемся ветре.

Звуки рынка приобрели новое качество. Миллионы ног, ступавших на землю, содрогали ее до основания. Голоса всех оттенков вырастали массивными волнами и превращались в шепоты. Издалека я слышал призывы муэдзина. Я чувствовал, что он зовет меня, но не мог сдвинуться с места. Колокольчики и ангельские хоры звучали рядом с моими ушами и внезапно опадали. Прямо напротив места, где я сидел, началась драка. Две женщины налетели друг на друга, и когда их разняли, их набедренные повязки воспарили в воздух, как перья. Женщины снова набросились друг на друга, в великой ярости и злобе, и клочья их париков, блузок и шарфов медленно закружились над ними. Их ярость очаровала меня. Я даже готов был податься к ним, когда голос, казалось, пришедший ниоткуда, но не голос духа, сказал мне:

– Где старик?

– Ушел.

– Куда?

– Он убежал отсюда.

– Отчего?

– От меня.

– Почему?

– Потому что я ищу свою мать.

Пауза.

– Куда он побежал?

– К ветру.

– В каком направлении?

– Я не знаю.

– Кто твоя мать?

– Моя мать на рынке.

– Откуда ты знаешь, что твоя мать – рынок?

– Я не говорил, что моя мама – рынок.

– А что ты сказал?

– Что она торгует на рынке.

– А зачем ты ее ищешь?

– Я не знаю.

– Как тебя зовут?

Я ответил на вопрос, но, очевидно, мой ответ не был услышан, потому что голос спрашивал меня три раза, и каждый раз более тихо. Ветер уносил мои ответы, и моя голова билась о твердыню тишины, и мир темнел. Прямо с луны, которая вдруг очень близко встала надо мной со светящимся лицом великого короля мира духов, я услышал другие, полные тьмы голоса, которые говорили:

– Посмотрите на него.

– Он ищет свою мать.

– У нее везде большие глаза на этом рынке.

– Люди платят ей, чтобы она закрыла глаза.

– Ее глаза никогда не закрываются.

– Они видят все.

– Они видят все деньги.

– Они поедают деньги.

– Нашу власть.

– Наши мечты.

– Наш сон.

– Наших детей.

– Говорят, что ее сын летает на луну.

– Вот почему у него такие большие глаза.

– Посмотрите на него.

Голоса и дальше продолжали что-то говорить, совершая какой-то ритуал. Луна спускалась прямо на меня. Мое лицо стало луной, и я уставился одним большим глазом в темноту рынка. И затем, с лунным свечением внутри себя, заполнившим пустые пространства во мне, я почувствовал, как темнота поднимает меня вверх, как будто на невидимых руках. И за мной следовали эти голоса, голоса без тел.

– Может быть, ему нехорошо.

– Может быть, он сумасшедший.

– Странные вещи с нами творятся.

– С нашими детьми.

– Говорят, он находится в поисках духа Независимости.

– Говорят, он не может найти себя.

– Свой собственный дух.

– Который он потерял, когда явился белый человек.

– Говорят, он ищет свою мать.

– Но его мать его не ищет.

– Говорят, что она улетела на луну.

– Какую луну? Лун много.

– Луну Независимости.

– Так он ищет ее луну?

– Да.

– Странные вещи происходят.

– Мир переворачивается вверх тормашками.

– Безумие идет к нам.

– И голод идет, как пес о двенадцати головах.

– Смятение идет.

– И война.

– И кровь наливает глаза мужчин.

– И это поколение опустошит богатства этой земли.

– Пошли отсюда.

– Посмотри на него.

– Может быть, то, что еще не свершилось, сводит его с ума?

– Может быть, с ним просто не все в порядке.

И затем голоса растворились в воздухе. Светящийся ветер повеял надо мной, и свет во мне нашел свой вес. Мои невидимые руки стали видимы. Темнота заволокла рынок, словно выросла из земли. Везде зажглись лампы. Духи мертвых двигались сквозь густые запахи и плотную темноту.

И вдруг, как по мановению, запутанные дорожки стали мне совершенно ясны. Мои ноги уверенно ступали по земле. Я шел за светящимся ветром, который расчищал передо мной дорожки. Он провел меня по спирали через все головоломки рынка прямо к центру, где стоял колодец. Я заглянул в него и увидел, что в нем нет воды. Там плавала одна только луна. Она была почти белая, совершенно круглая и спокойная. Вокруг колодца не было никаких ведер, и земля была сухая, и я пришел к выводу, что никто не станет черпать воду из луны в колодце, и начал лезть в колодец, потому что мне показалось, что это лучшее место, где можно лечь и передохнуть в глубокой неподвижной белизне. Но вдруг женщина схватила меня за шорты, вытащила оттуда, швырнула на землю и прикрикнула на меня:

– Уходи отсюда!

Я пошел за убывающим светом дорожки и пришел к месту, где белые куры били крыльями и шумно ворковали в больших бамбуковых клетках. Все здесь сильно пропахло курами, и я смотрел, как они снуют туда-сюда, машут крыльями, бьются друг о друга, неспособные вылететь из клетки. Вскоре мне показалось, что вся рыночная жизнь проходит в большой черной клетке. Дальше, уже ближе к ночи, я увидел, как трое мужчин в темных очках толкают шаткий столик с товарами, за которым стояла женщина. Они разбросали все ее товары, и она терпеливо их собирала. Она вытирала их от грязи и снова раскладывала на столике. Мужчины опять перевернули столик. Женщина подняла крик о помощи, о своей невиновности, но рыночная жизнь шла своим чередом, и ни один голос, если только он не был громче всех вместе взятых голосов рынка, не мог заставить к себе прислушаться. Женщина перестала кричать. Она снова установила столик и выставила товары. Мужчины молча дождались, когда она закончит, и опять все перевернули. Я подошел ближе. Один из мужчин сказал:

– Ты не будешь торговать на этом месте, если ты не принадлежишь к нашей партии.

– Но где я найду другое место?

– Хороший вопрос, – сказал один из мужчин.

– Уходи. Иди. Нам не нужны такие, как ты.

– Ты не наша. Все остальные в этой части рынка – наши люди.

– Если вы так обращаетесь с людьми, то почему я должна хотеть стать одним из вас? – спросила женщина.

– Хороший вопрос.

– Правда.

– Так что иди.

– Уходи.

– Ты не нужна нам здесь.