Чтение онлайн

Я изучаю толпу. Какое-то мгновение каждый парень выглядит, как Бэзил, но приглядевшись внимательнее, я вижу разницу. Когда Разумобиль подъезжает к обочине, замечаю мужчин и женщин, старых и молодых, даже нескольких детей. Как я вообще найду его здесь? Если бы у него был Гизмо, я бы смогла выследить его. Пока я раздумываю, выйти мне или сдаться и уехать, кто-то стучит мне в окно. Я подпрыгиваю, поворачиваюсь и вижу Бэзила. Дрожащим голосом я приказываю окну опуститься.

— Эппл? — спрашивает он, внимательно рассматривая меня.

Когда я слышу как он называет меня Эппл, я тут же вспоминаю «АРОМАТЫ» и начинаю улыбаться. Он усмехается в ответ, как будто у нас есть какая-то общая шутка. Он даже более красив, чем я помню, и на мгновение я лишаюсь дара речи, потому что он смотрит на меня с такой тоской, которую я чувствую каждый день. Затем он вытаскивает руки из карманов коричневых брюк, откидывает волосы с глаз и неуверенно смотрит на меня, пока я сижу как немая идиотка. С усилием я заставляю себя пропищать: — Я сделала это, — и передергиваюсь от дрожи в голосе. Что, чёрт возьми, со мной происходит? Я тяжело дышу и пытаюсь собраться с силами.

— Я боялся, что мог напугать тебя тем вечером, — говорит он серьёзным и встревоженным голосом.

— Нет! — вырывается у меня. — Нисколько. Я ждала этого вечера всю неделю. — Моя кожа вспыхивает оттого, что я призналась в этом, но лицо Бэзила освещается, как солнцем, выглянувшим из тёмных облаков, и мне становится легче.

— Я тоже, — говорит он и ждёт. Мы пялимся друг на друга и глупо улыбаемся. — Так ты собираешься выбираться из машины?

— Отличная идея! — отвечаю я, как идиотка. Я приказываю двери открыться и отправляю Разумобиль на парковку, но оглядываясь, вижу, что никто больше не приехал на машине. — А где все другие авто?

Бэзил смотрит на меня краем глаза с непонятной ухмылкой. — Не у всех есть личное автоматизированное средство передвижения, Эппл. Есть и другие способы передвигаться. — Прежде чем я успеваю спросить какие, он касается моего локтя. Я покрываюсь гусиной кожей, и по мне пробегает волна дрожи, которая на миг подавляет грызущий меня голод. — Давай зайдём.

Мы идём к двери, где люди расходятся в две очереди чтобы пройти между мужчиной и женщиной, которые тщательно осматривают всех, прежде чем позволить им войти.

— Зачем все это? — спрашиваю я.

— Ради безопасности, — отвечает он.

Я чуть не рассмеялась. — От чего?

— Он неправильных элементов.

— Титан? Гелий? Или ужасный натрий?

Он удивлённо улыбается. — Это какая-то химическая шутка?

— Да! — говорю я, и моё сердце ёкает. — Мало кто воспринимает мой скучный юмор.

— Звучит так, как будто ты общаешься не с теми людьми, — говорит он.

— Это ещё слабо сказано, — шучу я, и он смеётся в ответ,

Мы подходим к двери. Женщина кивком пропускает Бэзила, а мужчина протягивает руку, останавливая меня. — Она со мной, — говорит Бэзил. Мужчина смотрит на женщину, она слегка кивает. Мужчина опускает руку, и я иду за Бэзилом внутрь.

* * *

Помещение внутри пустынное и сырое. Пол сделан из серого бетона, а стены из настоящего кирпича. Под потолком нависают деревянные балки. Комната освещена только вечерним солнцем, пробивающимся сквозь окна. Здесь не видно даже признаков экрана или хотя бы малейших признаков наличия техники, но при этом комната кажется более живой и интересной, чем любой PlugIn или АР в которых я была. — Вау, — говорю я, — это место прекрасно.

— Мне нравится здесь, — произносит Бэзил, — Раньше мы встречались в мрачном подвале под машинным цехом в Северном Круге, как будто мы скрывались, но затем Ана нашла это место.

— Кто такая Ана?

— Увидишь, — ответил Бэзил.

Мы обошли комнату по периметру, и я поняла, что меня озадачило в этом месте. — Слушай, — говорю я, указывая на группу людей. — Все говорят друг с другом. Если бы мы были в любом другом месте, все они бормотали бы, уткнувшись в экраны.

— Именно поэтому Гизмо здесь запрещены.

Я останавливаюсь, Ошарашенная этим, я едва сдерживаюсь, чтобы не выдать: Ты хочешь сказать, что ни у кого из присутствующих здесь нет Гизмо! Вместо этого я запускаю руку в мешочек отключаю свой.

Бэзил легонько подталкивает меня в спину. Я хочу, чтобы его рука задержалась подольше. — Давай найдём себе место.

Тут должно быть около сотни мест, где можно присесть, и большая их часть уже занята, но мы находим парочку шатких металлических стульев, скорее всего ровесников моей бабушки. Я поворачиваюсь к Бэзилу и шепчу: — Здесь у каждого, ну, ты знаешь…?

— Что у каждого? — шепчет он в ответ.

— Как и у нас? — мямлю я. — Ну, ты знаешь, чувство голода.

— Есть много видов голода. — Хитро говорит он. В комнате наступает тишина. Он указывает вперёд. — Сейчас начнётся.

Перед нами появляется женщина в пышном цветастом платье. — Привет и добро пожаловать, Аналоги! — радостно приветствует она.

— Привет, — хором отвечают остальные, что пугает меня.

Бэзил кладёт руку мне на колено и усмехается. — Ты в порядке? — шепчет он.

Слегка смущённая, я киваю. — Это Ана?

Он отрицательно трясёт головой, затем наклоняется ближе к моему уху. Его дыхание щекочет мне кожу. — Сначала будет небольшое развлечение, затем она выступит с речью.

— Мы запланировали замечательную программу, — говорит женщина. — Множество развлечений от наших талантливых Аналогов. Сначала выступит наша прекрасная Рэдиш [10] .

Маленькая юркая женщина в воздушных зелёных одеждах проходит вперёд. Она осматривает толпу и объявляет. — Это называется Посадкой в Полнолуние. Это пояснительный танец, который рассказывает о том, как фермеры высаживали рассаду под светом полной луны.

Все вежливо аплодируют, кроме меня, потому что я слишком занята тем, что пытаюсь понять, что такое "пояснительный танец". Рэдиш наклоняет голову и на мгновение закрывает глаза. Затем она смотрит вверх и поднимает руки, образовывая круг. Она кружится, а края её платья развиваются в стороны. Она скользит по полу, притворяясь, что вынимает что-то из маленькой воображаемой корзины и осторожно разбрасывает это по земле. Выглядит так, как будто она играет в танцевальную игру, но это не анимированный 3D мир с выдуманными созданиями. Затем она останавливается и сворачивается в клубочек. Она прижимается к земле, медленно поднимая руку в солнечном луче, проникающем сквозь пыль.

Я понятия не имею, что она делает. Какая-то часть меня сбита с толку, но другая загипнотизирована её движениями. Я хочу рассмеяться, потому что наблюдение за ней похоже на наблюдение за ребенком, у которого разыгралось воображение, хотя она взрослая женщина. С другой стороны, её движения прекрасны и пластичны. И когда я перестаю задавать себе вопрос, зачем она это делает и начинаю просто наблюдать за ней, я начинаю думать о своем дедушке Гекторе, удобряющем свои зелёные растения. Или о бабушке, собирающей овощи в её саду. Когда Рэдиш поднимается, её руки над головой и тянутся к солнцу, она сияет от счастья, и я чувствую её радость. Она кланяется и все, включая меня, аплодируют.