Чтение онлайн

— А кто ты такой, что голос подаешь?! — разозлился Айдын. — Я тебя сразу не прикончил только потому, что если буду убивать, то обоих сразу. Чтоб после выстрелов сразу свалить. Понял?

— Да, да, — подал голос Эмилио, — лучше мирно решим этот вопрос. Прошу вас.

— Как мирно?! Мой брат в тюрьме, и ты отнял наши последние деньги. Даже если ты мне предложишь деньги, а брат будет в тюрьме — я все равно тебя прикончу! — размахивая перед его лицом пистолетом, орал Айдын.

— А если он освободит брата? — подал я голос.

— Опять ты суешься! — завопил Айдын и слегка вроде стукнул меня пистолетом по голове. Я замычал для понту. — Твое слово здесь не стоит и цента! Не мешай мне!

— Да, да, — опять подал голос Эмилио. — Мой адвокат может освободить твоего брата.

— Как? — строго спросил Айдын.

— Я напишу заявление, что отказываюсь от иска, — сказал Эмилио.

— А адвокат отнесет его судье и твоего брата тут же отпустят, — опять встрял я.

— Ты мне надоел! — сказал Айдын. — Еще слово, и я тебя пристрелю.

— Отпустят твоего брата, клянусь жизнью! — скулил жалобно Эмилио. — Он правильно говорит. Адвокат все сделает.

— Ты хочешь и меня обмануть? — спрашивает Айдын и вытягивает ухо Эмилио чуть ли не на пол метра к себе.

— Нет, жизнью клянусь! — закричал Эмилио.

— И деньги вернешь? — спрашивает Айдын и берется за другое ухо Эмилио.

— Хоть сейчас могу чек выписать! — стонет Эмилио.

— Меня, как моего брата, хочешь обмануть, хитрый шакал? — Айдын стукнул Эмилио пистолетом по голове, не очень сильно, но хорошо так стукнул. («Это ему за Нинку!» — сразу решил я.) — Чек можешь в одно место себе засунуть!

— Наличными могу дать, — заплакал Эмилио после удара по голове.

— Только если прямо сейчас дашь! — сказал Айдын. — В банк с тобой я ехать не буду.

— Как сейчас?! — захныкал Эмилио. — Где я столько денег возьму?

— А ты поищи в своем сейфе. От налогов там свой кеш, небось, прячешь. И брата деньги там лежат, я уверен. Вот прикончу тебя и займусь твоим сейфом.

Айдын отпустил уши Эмилио и схватил его за горло.

— Молчишь, старая лиса? Все, ты мне надоел! — и стал его душить. — Дети брата остались без отца, жена его каждый день тебя проклинает! Я должен тебя уничтожить!

— Подожди! — хрипло закричал Эмилио. — Я поищу в сейфе, там кое-что должно быть!

— Ладно! — отпустил его Айдын и вытолкнул из машины. — Твой последний шанс!

Я тут начал мычать.

— Сказать что-то хочешь? — спросил меня Айдын.

— Да.

— Ладно, говори, — разрешил Айдын.

— Не убьешь? — спросил я.

— Пока нет, — сказал Айдын.

— А меня с собой не берете? — спросил я.

— А зачем ты нам там нужен? — спросил Айдын и сразу все понял, снял один наручник, чтобы пристегнуть меня к рулю.

Я поэтому ему и напомнил о себе — ноги ведь свободны, могу сбежать, а если не сбежал — уже под подозрением.

— Все же я его телохранитель, — сказал я.

— Не нужен мне такой телохранитель! — вдруг раздухарился Эмилио. — Тебя проморгал, а сейчас хочет на мой сейф посмотреть!

— Раз он так кричит, значит, ты пойдешь с нами, — решил Айдын, отстегнул наручник с руля и вытолкнул меня из машины. — Пошел!

Я вылез из машины, и Айдын прикрепил мой наручник к руке Эмилио.

— Вот так будет надежней, — сказал он и погнал нас в дом.

В доме Эмилио юлил, темнил, не хотел открывать сейф, говорил, что не может найти ключи, должен спокойно вспомнить, где они лежат. Айдын завел его и меня в ванную, навел на нас два пистолета и сказал:

— Считаю до трех, а потом стреляю!

Эмилио зарыдал, а я начал уговаривать Айдына не убивать меня, мол, я здесь не при чем. Но Айдын сказал:

— Вы должны умереть вместе! Я не оставляю свидетелей, — и начал считать.

Как только он сказал «Раз!» Эмилио тут же вспомнил, где лежит ключ. Все же страх у него боролся с жадностью и я, честно скажу, не знал на 100 процентов, какой будет исход этой борьбы. Победила любовь к жизни: Эмилио открыл сейф. В сейфе было тысяч 500, я прикинул на глаз. Айдын отсчитал 100 000, остальные оставил в сейфе.

— Я беру свои 80, а 20 это штраф за то, что брат сидит в тюрьме, — сказал Айдын. — Справедливо?

— Если скажу «несправедливо» ты и остальные деньги заберешь, — сказал Эмилио.

— Ты угадал, — сказал Айдын, — потому что каждый день в тюрьме для невиновного человека стоит миллион долларов, а может, и больше. А теперь пиши заявление и отправляй по факсу своему адвокату.

Айдын отцепил Эмилио от меня, пристегнул его к ножке письменного стола и, пока тот писал свое заявление, грозно мне говорил:

— Если я его не прикончу, значит и ты будешь жить, понял?

— Понял, — говорю.

— А если брата сейчас не выпустят — вам обоим крышка. Заберу тогда все деньги из сейфа и уйду. Улечу домой. Пусть без брата, но с деньгами.

— Да я все сейчас сделаю! — тут же отозвался Эмилио.

— Посмотрим, — грозно сказал Айдын и опять обратился ко мне: — Но если ты когда-нибудь захочешь быть свидетелем по этому делу, знай, что ты — труп. Считай, что я отпустил тебя пока в увольнение, понял?

— Не ребенок, понимаю, — сказал я.

Айдын прочитал вслух заявление, которое написал Эмилио. чтобы я был в курсе. Там все было правильно, я слегка кивнул Айдыну, и Эмилио отправил факс. Потом Айдын набрал номер адвоката, дал трубку Эмилио, и тот сказал адвокату, что обстоятельства изменились и что надо освободить Мамедьярова из тюрьмы как можно быстрей. Потом адвокат позвонил Эмилио и сказал, что все сделано — Мамедьяров через час выйдет из тюрьмы. Айдын тут же вывел нас во двор, посадил в мой вэн и мы все поехали к тюрьме. Вэн вел я, одна моя рука была прикована к руке Эмилио. В общем, мне это не очень мешало. Встретили брата Айдына, лицом он очень оказался похож на моего соседа по Баку инженера Новрузбекова: сразу видно, приличный, честный человек. Потому, наверное, и попался на удочку Эмилио.

Недалеко от дома Эмилио Айдын приказал остановить машину, они с братом вышли, и он сказал нам:

— Ключи от ваших наручников оставляю на заднем сидении. Возьмете, когда приедете домой. Но если вздумаете жаловаться в полицию — вам конец! Поступайте, как хотите, а я свое слово сказал. Понятно?

— Понятно, — ответили мы с Эмилио хором и уехали.

Только отъехали, Эмилио говорит:

— Едем в полицию! Тут рядом, через два квартала.

Я остановил машину и сказал ему:

— Вылезай!