Голос 1
Шрифт:
Виктория оторопела от верных слов подруги и пропустила еще одну машину.
– Не хочу об этом думать, и ты не смей это повторять, а то я не усну. – Девушка убрала с лица спутанные от ночного ветра волосы и заправила за ухо. – Ужасное место. Не хочу сюда возвращаться.
– Расслабься. Все же нормально! Мы развеялись, наладили важную связь, которая дай Бог распылит инфу среди заинтересованных лиц. Это только первый шаг твоей победы над обстоятельствами. Скажи спасибо, что не встряли никуда. Слышала, что Мила говорила? Часть драк происходит из–за смазливых мордашек, а ты у нас очень даже… А в моем платье тем более! Забирай его…
– Зачем покупала машину, если боишься садиться за руль?
Резонный вопрос, но Кристина уже знала, что ответить:
– Не боюсь, а опасаюсь. Одно дело ездить днем по магазинам, и другое – искать приключения на наши милые попки в месте, где льется алкоголь, витает сладкий запах запрета и принимается допинг.
Да уж, при всем своем интеллекте Виктория задала поистине наиглупейший вопрос.
Девчонки сели в такси и укатили домой. Поздний вечер в клубе, к счастью, не оказался насыщенным, но вот ночь была куда более полезной. Кристина залезла в компьютер и заочно познакомила девушку со своим потоком, показывая фотографии с первого курса и кратко излагая характеристики изображенных.
– Всего лишь второй курс на носу, а я уже помудрела до седин на висках. Сегодня я это четко осознала. – Кристина сладко зевнула и потерла слипающиеся глаза. – После того, как начала встречаться с Джоном, я действительно стала отходить от вечеринок. С каждым днем все четче понимаю, что в неприятности встреваю прямо пропорционально текущему времени. Обещаю, одни мы теперь явно туда не сунемся. А если решимся, то зуб даю, что для этого будет очень веская причина!
Глава 4
Небольшая группа молодых людей сидела за столиком в дальнем углу ночного клуба «Фьюжен». Хозяин безоговорочно выделялся, вальяжно раскинувшись на диване, в то время как пара блондинок–близняшек массировала его плечи и воротниковую зону. Пирс прищурившись, сверлил взглядом Картера, который в очередной раз заставил себя забыть о своих принципах и переступил порог скорпионьей норы. Ему нужно было выяснить один щепетильный вопрос, затрагивающий его репутацию, которую ни за какие деньги не купишь.
– Что не так?
Картер тоже не отводил взгляда, но играть в гляделки, когда мерцающий свет клубных огней бил в глаза, становилось все тяжелее.
– Да вроде все так, – протянул Пирс. – Просто поговаривают, что появилась еще одна зазнайка вроде тебя, но берет крохи. Я, конечно, не жмот, но… Последняя твоя работа заставила замдекана усомниться в моих способностях и ударила по… – Пирсу трудно давалась выдержка. Его импульсивность и амбиции, бьющие через край, мешали мыслить трезво. В последнее время ему казалось, что над ним откровенно смеются и показывают пальцем. Картер всегда был на голову выше, отчего хотелось выть и всячески виртуально унижать его, но нужных людей приходилось терпеть, хотя ревность не давала спокойно спать и строила воздушные козни. – Ты что–то совсем загнул, парень. Я же просил не стряпать так, чтобы потом меня таскали по конференциям и всяким…
– И свои большие дыры в успеваемости ты решил списать на меня? – не дал закончить ему Картер, не принимая посыпавшиеся упреки на свой счет, ведь за свои работы он был уверен на сто процентов.
Пирс же на пределе своих возможностей сдерживал себя, ведь портить отношения с Картером, который скоро вольется в преподавательский состав ВУЗа и может стать еще более полезным, было себе дороже. Но, и терпеть его надменность и снисходительный взгляд не было сил. Терпение Пирса с каждой минутой давало глубокую трещину, ведь не в его характере признавать чье–то превосходство, хотя и справедливое.
– Боже упаси! И фильтруй то, что производит твой мозг! Я как знал, что однажды ты начнешь борзеть, но борзость одно, а конкретная подстава – другое. Я платил тебе бабки не за то, чтобы ты безнаказанно делал из меня в глазах институтских мозгов дурака. Я дистанцировался, и для тебя такой исход нашего долгого сотрудничества один из самых безопасных. Грохнуть тебя, уж поверь, руки чешутся, но с недавних пор я решил не портить свою карму такими уродцами как ты, не ценящими манну, которая свалилась на тебя в виде моих пачек баков. – Пирс старался не смотреть Картеру в глаза, потому что сложно отказываться от возможности быть лучшим, выезжая на чужих мозгах. Но и продолжать копировать некоторые моменты, свойственные лучшему студенту в институте стало нереально трудно, особенно когда его стали приглашать на сборища научных светил без права на отказ. Когда–нибудь он оступится, попадется и останется ни с чем, подтвердив догадки преподавателей о своем среднем уровне знаний.
Картер же рос на глазах. За его плечами оставались тонны литературы, которые трансформировались и выливались в новых работах. А этот уровень Пирс уже не тянул. Он считал, что Картер специально хочет его подставить, подмочив репутацию, которую сам же помогал приобрести за несколько лет обучения.
Поэтому на днях Картайзеру в голову закралась мутная мысль сменить мозговой центр Картера на попроще – молодой абитуриентки, которая еще не прошла проверку, но уже заняла особое место в голове, так как иных вариантов пока не было. Заблудшая овечка явно нуждалась в заработке, раз стала кричать о своих способностях на первой вечеринке в его клубе.
Слухи о новенькой ударнице подпитывали поднимающийся гнев и намерение немедля разорвать прочную связь с бошковитым Картером, явно замыслившим опозорить его таким тонким методом. Медлить было нельзя. Стоит только с чего–то начинать поиски, и, как иногда показывает жизнь, всегда выход находится в самом неожиданном месте.
Естественно, Картеру нечаянная отставка пришлась не по душе, но молодой человек продолжал изображать внимательного слушателя, хотя все в душе бурлило и кипело. Ему была неясна причина прекращения их сотрудничества, ведь значимых для этого причин он не видел, и Пирс до последнего исправно хорошо платил за всевозможные письменные работы. С этим трудно было смириться в секунду. Неужели Пирс так глуп, что поверил слухам, распространенными недоброжелателями? Но Картер никогда никого не умолял. Он лишь пришел за ответами…
– Все дело в твоем стиле написания, – снизошел до объяснений Пирс, с горечью произнося каждый звук. – Он оригинален, не считая твоего умничества. Ты не докторскую пишешь. Да и мне твой стиль уже не повторить… Поэтому если так сложится, что девчонка будет высказываться в письменной форме попроще твоей манеры, то…
– Не советую, – оборвал его Картер, наигранно выдавливая улыбку. – Ведь куча времени и трудов потрачено на заслугу признания и похвал со стороны куратора… Он без конца твердил всему преподавательскому составу кафедры о самородке, достойной замене и просто губке, которая впитывает не только алкоголь и табачный дым своего заведения, но и…
– Ты слишком заносчив, – отчеканил Пирс, задетый речью Картера, ведь о Картере высказывались с не меньшим уважением и даже лучше.
Несмотря на своей привычный образ жизни, Пирс в глубине души стремился быть на голову выше тех, с кем имел дело, не говоря о Картере, который был как неизлечимое бельмо на глазу. Но существовали и другие двери, которые хотелось открыть для того, чтобы быть хотя бы наравне с теми, кто всегда сомневался в нем. Трудно представить мозговитым интеллектуалом торговца наркотиками и любителя запрещенных игр, но неиссякаемое самолюбие требовало покорить и эту вершину.