Чтение онлайн

— Будешь?

— Думаешь мне можно? — спросил я.

— Я из вежливости, — рассмеялся он, демонстративно отпив глоток, — ты ещё маленький.

Он вытер пену с верхней губы и переспросил:

— Ты почему беспокоишься по поводу людей?

— Предчувствие, — нахмурился я.

— Предоставь это мне, — самоуверенно улыбнулся Грегори, — Я усмиряю людей уже много миллионов лет. И если они ведут себя плохо, это лишь означает, что я их тестирую. Наберись терпения, ты всё равно ничего не изменишь.

— Изменю! — по детски вытянув губы, крикнул я.

Люди в баре затихли и стали искать источник резкого вскрика. Мы сидели на втором этаже, над стойкой бара, поэтому они не нашли нас и продолжили свой монотонный гул разговора. Парни у окна увлечённо смотрели на улицу, показывая друг другу то, что их интересовало. Они что-то обсуждали, но я их не слушал. Мне нужно было продавить свою идею.

— Да, да, — спокойно ответил Грегори, показывая мне успокаивающий жест рукой. — Давай оставаться спокойными. Тебе нет смысла кричать на меня я и так чувствую твои эмоции. Не заводись.

— Но мы же можем проверить, реален ли был мой сон? — спросил я, немного успокоившись.

— Можем, — делая несколько глотков, ответил Грег, — ты уж не повторяйся, если решил сегодня вечером увидеть этот сон снова, не нужно меня беспокоить заранее. Не говори гоп, пока не перепрыгнешь.

— Ты сказал, что, когда люди ведут себя плохо, ты их тестируешь, — вспомнил я. — Тринити что-то коротко рассказывала про твой Рай и Ад.

— У меня нет Ада, — потирая руки, сказал Грегори и стал водить губами так, как будто готовился к длинному рассказу. — Ад, это вымысел людей. Они думают, что вечные муки, это эффективнее, чем банальное уничтожение.

— Что ты имеешь в виду? — радуясь, что официантка без моего заказа принесла мне большую кружку ароматного чая и тарелку с местным печеньем.

— Спасибо, — скзал Грегори, обращаясь к девушке в белом переднике.

Она оставила его слова без ответа, давая понять, что не замечает его. Если раньше, в Советском Союзе, официанты не замечали реальных людей, то таких виртуальных как Грегори, не заметит и лучший официант года по мнению уважаемого гастрономического журнала.

— Ад, это самое непрактичное изобретение людского воображения, — продолжил размышлять Грегори.

— Почему? — спросил я.

Он отвлёкся на несколько секунд, глядя на входную дверь в бар. Как только дверь открылась и под восхищённый шопот, сюда вошли два рыжеволосых высоченных ангела, он отвлёкся от них и продолжил:

— Давай рассуждать логически, люди говорят, что те, кто будет грешить, будут вечно гореть в геенне огненной. Ключевое слово — вечно.

— И что? — внимательно слушая, спросил я.

— Если ценный человеческий ресурс грешил всю жизнь и отдалился от наших идеалов, то какой смысл тратить хозяину Ада, газ, дрова или бензин, уж не знаю, на чём они жарят, на то, чтобы жечь грешников? Причём вечно!

— Странные рассуждения, — улыбнулся я.

— Вот давай мыслить дальше, — не унимался Грегори, — в день, на сковородку одного грешника, у тебя уйдёт пять кубических метров газа. Если умножить этот расход на вечность, то сколько газа потребуется?

— Бесконечность, — ответил я, чувствуя, что он издевается.

— А какую пользу мы получим от бесконечного колличества безвозвратно потраченного топлива? — продолжил Грегори, еле сдерживая улыбку.

— Грешник поймёт, что жил неправильно, — ответил я.

— А что толку жарить грешника, который понял, что жил неправильно? — спросил он.

— Лучше его отпустить, — сказал я, устав отвечать на глупые вопросы.

— Но люди утверждают, что грешники навечно попадут в Ад, — подняв указательный палец, торжественно произнёс Грег. — Чувствуешь отсутсвие логики?

— Ты плохо знаешь Библию, — нахмурился я.

— Ну-ка? — захохотал Грегори.

— По Христианской вере, навечно в Ад попадают за не покояние. Мало согрешить, чтобы попасть в Ад. Нужно ещё искренне отказываться от раскаяния. Если человек по настоящему сожалеет о содеянном и просит о прощении, то Бог должен простить.

— Это да, — согласился Грег, — но весь этот разговор о раскаянии происходит за вратами Ада. Или ты думаешь, что жители раскалённых сковородок вставшие на путь исправления, попадают под амнистию?

— Грегори, ты, вообще, веришь в Бога? — спросил я.

— Верю, — неожиданно ответил он. — Мне тоже нужно верить во что-то светлое и неизвестное. Я хочу делить ответственность за человечество с кем-то ещё.

— Вы и так делите эту ответственность на пятерых, — улыбнулся я, удивляясь своей наглости.

— Кто эти пятеро? — спросил Грег, допивая своё пиво.

— Бог, ты, Тринити, люди и Голос, — ответил я.

— А причём тут Голос? — недовольно скривился Грег, крутя пустую кружку перед собой.

— По ночам они помогают людям в экстренных случаях, — напомнил я. — Ангелы-хранители, под руководством Голоса, тоже несут ответсвенность за человечество.

— Сколько нас развелось, — рассмеялся Грегори, воспользовавшись свистком, встроенным в ручку кружки.

Под звук свистка, кружка плавно наполнилась новой порцией пива. Это означало, что разговор про Рай и Ад, только начался.

Рай

Было такое ощущение, что Грегори навеселе. Он впервые разговаривал со мной так откровенно. У него были такие расслабленные глаза, что возникало желание, разговорить его и узнать побольше. Я совсем забыл про все свои дела и, пытаясь не спугнуть, внимательно слушал.

— Знаешь, я же по сути тоже человек и все иногда так надоедает, что хочется послать всех подальше, — задумавшись пожаловался Грегори.

— Да-да, я помню, ты уже пробовал, — рассмеялся я, — когда хотел взорвать планету. Что за депрессия на тебя напала в тот раз?

— Всеволод, — нахмурился он, — не говори чушь. Если хочешь полного взаимопонимания между нами, ты должен уяснить себе мои мотивы.

— Очень хотелось бы услышать твою точку зрения, — сказал я, отодвигая пустую кружку, — не каждый день, мне объясняют, зачем взрывать больше двухсот ядерных бомб на обитаемой планете.

— Может тебе ещё и интервью с Гитлером устроить? — ехидно усмехнувшись, спросил Грег.

— А что можно? — обрадовался я.

— Не получится, — вздохнул он, — Алоисыч был стёрт, сразу после своих проказ.