Чтение онлайн

– Баба. Кацапка. Такие вот титьки. Тамара.

Также - закон композиции. Начало должно быть вкрадчивым. Удар кинжалом наносится в конце первой главы.

Еще речь должна быть душистой или лучистой. Чтобы к ней хотелось еще и еще вернуться. Чтобы фраза дышала тайным восторгом, азартом. Чтобы, читая, хотелось еще в нее поиграть.

Вот и вернулось все на свои следы, и снова метет февралем, заворачивая бушлаты, и, кажется, в десятый раз принимается таять, и сеять, и опять мести и крутить. Но кто-нибудь хлопнет дверью и объявит прокуренным голосом:

– Март.

Сыро, веско, непререкаемо так припечатает:

– Март.

И все повеселеют.

И кошка сидит на снегу, угревшись, и слушает свои животные токи.

14 марта 1968.

– Сердце бывало стучит, как скорострельный пулемет. А сейчас - как рыба: тук, тук...

– Я был молодой, физически здоровый, ничего не боялся.

– У тебя еще в штанах кудахчет!

– А он, сука, дубаря секанул утречком!

– Баба выбей окна.

– Дед освободился особо опасным рецидивистом.

(Дед - кличка)

– Кую пиковый туз!

– Бей в глаз - делай клоуна!

(Прибаутка в драке)

– Невыносимые наши удары им отразить было нечем!

– Прижали нас к карбид-заводу...

– Пурды-пурды.

(Иностранный язык)

Точные определения:

– Бюст Пушкина во весь рост.

– Три богатыря: Минин и Пожарский.

– Я достиг своего фиаско!

– Голова не болит ни грамма.

– Человека два медсестры.

– Во-первых, три причины.

– До кости мозгов!

– Вся автобиография жизни.

– Продукты не принимают за исключением деньги.

– Я получил сумму в разрезе 120 рублей.

– У тебя буржуазная жила в голове.

– Воет, как кобыла.

– Он, сука, длинный, как заяц.

(И я подумал, что зайцы в самом деле непропорционально длинны.)

– И всякий человек для него - Коля.

(О сумасшедшем)

– Все одеты в шляпах.

– Стоит мне поговорить с человеком полчаса - и я о нем составлю беспринциндентную резимю.

– Этот неморально устойчивый человек.

– При наличии отсутствия энергии.

– Все это иллюзорный обман.

– А я стою - как вон та бухгалтерия.

– Стоит повар - будка: 40 на 90.

– У меня невменяемость на 45%.

– Сторублевая Катя.

– Чтобы из этого не получился какой-нибудь Сыктывкар.

– На мне - хаки-брюки, хаки-бушлат, хаки-шапка.

(В побеге)

– Трава против нервной системы.

– Солидные хлопцы - Пушкин и Гете...

– Четыре языка знает: немецкий, французский и английский этот самый.

– Смотрю: сидит баба-капитан.

– Судьиха.

– Девушка из Баку.

– Молодая баба с 42-го года.

– Чан-кай-ше.

(Чайхана)

– Итальянский танец кампанелла.

– Где-то в Харькове или в Одессе - вот в этих местах...

– Командировочка не доходя реки Индигирка.

– Каком песня - таким мотив.

И после каждого стишка в альбоме было написано слово: "Конец".

Постоянные эпитеты:

– Тупой, как валенок.

– Темный, как махорка.

– Псы кудлатые! Козлы вонючие!

– Окозлел.

– Ты не лошадей!

– Силаускас!

(В подражание литовскому)

– На выкинштейн.

– Голый васер.

– Что ты вертишься, как змей на огне?

– Бесхребетный полузмей.

– Калики-моргалики.

– Устал, как конь.

– Я работал, как лев, возле этого деда.

– Морская колбаса.

(Треска)

– Ну, мне хаванину принесли. Покушать то есть.

– Пустой шараш-монтаж, ловить нечего.

– Обрыв Петрович, драп-марш.

– Бессвязный дурак.

– Прокаженная морда.

– Полкаши в папахах.

– Укроп Помидорович.

– Асфальт Бетонович.

– Ломом подпоясанный.

– Студент Прохладная Жизнь.

– Фуцан, дико воспитанный, - ни украсть, ни покараулить.

С нарастающим вдохновением:

– Я им говорю

ну что?!

Блядво.

Педерастня.

Гондовня.

Но иногда слово повергает меня в отчаянье. Уж на что кошка отвлеченное существо, так он и кошке ласковым голосом норовит сказать пакость:

– Ну иди сюда, проститутка.

Слова его, прилепляясь к вещам, превращаются в язвы. Он заражает ими все, к чему ни притронется. Назвать вещь значит для него - обругать.

Иерархия навыворот:

– Вы примите, пожалуйста, книжонки и я этот стульчик возьму.

Эту печку складывали с такой матерной бранью, что, постояв полгода, она разваливалась. Вещи, когда их делаешь, не любят ругани.

Мужчина ругается, чтобы обругать, оскорбить. Женщина ругается, для того чтобы произнести - губами - непотребное слово.

– Да ты хоть выругайся - проще будет!

Не легче, а проще. Свой брат. Средство фамильярной общины. Ругань как создание дома, уюта, семейной атмосферы. Ругань - как тело души.

Бедный эстонец. Попав в лагерь, он принял русскую ругань за норму языка. В больнице у старичка вышел конфуз.

– Ну как здоровьице?

– Куево, доктор.

Католик-поляк - надзирателю: - Ты меня не тревожь, чтобы я в праздник свой не ругался!

– Я еще плакать не умел по-русски.

Пропавших коров обычно кличут какими-то мыкающими, по-утробному взывающими голосами. Чувствуется попытка найти с гулёной общий язык.

Иностранные слова в русском языке. Аэроплан, электричество. Стыдиться ли нам этих слов, тем более чураться ли их? Не в том дело, что вошли, но в том, что, войдя и прижившись, отозвались для русского уха полнее и многозвучнее иных исконных. Простенький, доморощен-ный, общеупотребительный теперь "самолет" меньше говорит нашему сознанию, нежели заимствованный "аэроплан". Ну что такое самолет? В ряду подобий - самокат, самовар, самогон - наименее яркое слово, ничего не говорящее, кроме сообщения пустой голове: сам летает. В сочетании "ковер-самолет" еще куда ни шло, а так - не слово, обглодыш. И как значителен рядом по смыслу аэроплан! Это - целая эра плана, европа плавания, парящие, распластанные крылья и закрученный вихрем винт-аэро; мы понимаем его чужеродность, на этом неестественном аэ глотку свихнешь - и все-таки, раскорячив пасть, из нёба-неба исторгнешь, выдавишь горлопана во внешний воздух, в смерч. И - айра (тарайра!), вихляясь, подтанцовывая плечами, дрожание планок, хрупкость конструкции (аппарат аэроплан), на переборках, растяжках, и крепкость и пустота каркаса, дребезг в тверди, стрекотание, заглатывание воздухом, облаком, соплом - и на арапа - раплан.