Чтение онлайн

В это время раздался звонок в дверь. Пришел председатель домового комитета: он мечтал быть переизбранным и предлагал Светлане занять его пост. Она даже не сразу поверила, что эту чушь можно пороть всерьез! Кое-как отмахалась, и понурый председатель пошел искать новую жертву. Все еще хихикая, Светлана поставила греть суп – она непревзойденно варила грибной суп с сыром и гренками, Мишка его обожал, – и пошла посмотреть, что там нарисовал детеныш.

Мишка еще не закончил и увлеченно водил кисточкой по бумаге. В первую минуту Светлана всплеснула руками: снова мазня! Какая-то каша цветов и оттенков! Ну что это такое?!

Но присмотрелась к рисунку внимательней… да ведь нет никакой мазни. Каждый цветочек очень аккуратно раскрашен. Все они синие или желтые – на фоне коричневой травы…

Коричневой травы?!

Мгновение Светлана смотрела на внука, чувствуя, что от волнения похолодели кончики пальцев, а потом осторожно показала на зеленую краску в коробочке с акварелью:

– Мишаня, это какой цвет?

– Желтый, – сказал он пренебрежительно и поглядел исподлобья. – Угадал?

– А это? – потрогала Светлана красную краску.

– Коричневенький, – уже бодрее отрапортовал Мишка. – Правильно?

– А почему ты спрашиваешь, правильно или нет? – прошептала Светлана.

– А мама ругается, когда я не могу угадать, – вздохнул Мишка. – Ты ругаться не будешь?

– Нет, – на глаза Светланы навернулись слезы. – Бедный ты мой малышочек! Бедный ты мой дальтоник!

– Но в кого, в кого?! – разводил руками Олег. – Мама, у нас в роду были дальтоники?

Светлана пожала плечами. Ген дальтонизма может проявиться и через поколения. Насчет своих родителей она могла совершенно точно сказать: они оба видели нормально. И дед с бабкой – тоже. Но как насчет предков первого мужа? Вроде бы нормально. А может, и нет. Она не знала.

– Говорят, ген дальтонизма передается через женщин, – пробурчал Олег. – Это же несправедливо, что только мужчины – дальтоники!

– Да почему, у женщин это просто очень-очень редко встречается, – проговорила Алина. – Мне мама рассказывала. Она знала! Мой отец был дальтоником. Поэтому он никогда не водил машину. Мама водила. Наверное, через меня Мишке папино наследство передалось.

– Правда, правда, – кивнул Вячеслав. – Танюша всегда сама за руль садилась. Василий говорил, реакция у него не та. Ну, он в самом деле был такой… тихий, правда, Алинка?

Та кивнула со вздохом:

– Правда.

– Ой, да как же Мишенька будет жить? – причитала баба-клуша Клава. – Его в школе засмеют! А он у нас такой обидчивый!

– Мы должны узнать – может быть, это излечимо? – решительно сказала Светлана.

Они не единожды побывали у разных врачей, однако выяснили лишь одно: дальтонизм не лечится. Впрочем, утешил доктор, недостаток восприятия одних цветов может компенсироваться способностью различать другие оттенки, которые для людей с нормальным зрением кажутся одинаковыми. Кроме того, некоторые дальтоники способны видеть в темноте.

В темноте Мишка видеть не мог, но тест по различению оттенков цвета хаки прошел с блеском. Там, где взрослые видели два-три тона, он с легкостью отыскал восемь.

– Вообще, – сказал доктор, – некоторые специалисты считают, что широкая распространенность дальтонизма может означать, что в прошлом он давал носителям этого гена эволюционные преимущества. Например, они могли лучше других искать пищу в сухой траве и листьях.

– Это утешает, – усмехнулась Светлана. – Причем весьма. Все, Мишаня, теперь за грибами будем ездить только на пару!

Конечно, обнаружить некую ненормальность у собственного внука было не слишком-то приятно. Тем более у художественно одаренного. А вдруг Мишка захочет стать художником? Ну что ж, посвятит себя графике! Точность рисунка у него необыкновенная!

Да почему только графике? Ван Гог тоже был дальтоником, а ведь писал красками, да как! Гений!

Гений… гений… дальтоник…

Что-то цеплялось за эти слова, но что?..

Ася снова переоделась в Машины подарки, вышла из кабинета, перебежала улицу и уже готова была взойти на крыльцо магазина, как вдруг увидела стоящее рядом такси с зеленым огоньком.

И ее словно толкает что-то!

– Свободны? – наклонилась к окошку Ася – совершенно неожиданно для себя.

Таксист кивнул, распахнул дверцу:

– Куда едем?

Ася прыгнула в машину, мгновенно ужаснувшись тому, что делает, – но все же ответила дрожащим голосом:

– Мне на Крутой съезд и обратно, только быстро.

– Четыреста рублей, – не моргнув глазом, заявил таксист. – Если быстро, то четыреста.

– А если медленно? – с тревогой спросила Ася, вспомнив содержимое своего кошелька.

– Тоже четыреста! – воскликнул таксист, явно довольный своим остроумием.

Ася через силу улыбнулась, в то же время с тоской представив, какую брешь пробьет эта несусветная сумма в ее бюджете.

Но охота пуще неволи… Она должна узнать о судьбе Гру… в смысле, о судьбе раненых. Хоть попытку такую сделать!

Одно хорошо – на Крутом съезде они оказались не просто быстро, а очень быстро. Заехали сверху, с улицы Добролюбова, осторожно спустились…

– Вон там остановите, вон, дом рядом с обгоревшими развалинами, – показывает Ася.

– Вы туда пойдете – такая?! – стонет таксист, разглядывая и кофтец, и шкуру, и штаны, и сапоги на каблуках, заметьте, в восемь с половиной сантиметров. Ася понимает, что его стон – это комплимент. – Да чтобы туда зайти, костюм противохимической защиты нужен!

Да, днем дом Бусыгина кажется еще ужасней, чем под милосердным покровом темноты!

Как вообще можно допустить, чтобы люди тут жили? И разве виноват Бусыгин, что он пошел по скользкой дорожке? Поживи-ка в таком доме – не пойдешь, а просто бегом побежишь!

Ася оглядывается. Ей ужасно хочется заглянуть за белые ящики, где она ночью исполняла роль фронтовой медсестры, но под сочувственным, неотрывным взглядом водителя это невозможно, поэтому она только спускается на несколько шагов по улице и разглядывает место, где вчера валялась в крови и грязи. К ее изумлению, грязное месиво имеет острый зеленый цвет, а вовсе не темно-красный, как следовало бы. Можно подумать, тут вчера были подстрелены не люди, а камбоджийские лягушки. У этих лягушек зеленая кровь из-за пигмента биливердина. Вообще говоря, он образуется в печени, в том числе – в печени человека, – как промежуточный продукт распада гемоглобина, и именно он придает зеленый цвет нашей желчи. Однако у камбоджийской лягушки, в отличие от людей, он не выводится с желчью через кишечник, а поступает обратно в кровь. И делает ее зеленой. Нечто подобное происходит с многими беспозвоночными, у которых функцию переноса кислорода осуществляет не гемоглобин, как у людей, а ионы разных металлов. Например, кровь многих моллюсков, членистоногих и некоторых других животных содержит гемоцианин – пигмент с ионом меди. Именно поэтому кровь у них аристократическая – даже не голубая, а синяя! Или синевато-зеленая.