Чтение онлайн

— Простите, гм, вы говорите по-английски?

Я обернулся и кивнул. Так я впервые увидел Индию Тейт. Это было летом. На ней были новые темно-синие джинсы и лимонно-желтая футболка. Она вызывающе улыбнулась.

Я кивнул, внутренне обрадовавшись, что со мной заговорила такая привлекательная женщина.

— Прекрасно. Вы знаете, кто написал «Незнакомцев в поезде»? Ну, то есть не книгу, а сценарий. Я поспорила с моим мужем. — Она ткнула большим пальцем в его направлении, словно останавливала машину на шоссе.

— А я как раз только что прочел о «Незнакомцах» целую главу, вот в этой книге. Здесь говорится, как Чандлер писал сценарий, а Хичкок ставил фильм, но потом, когда фильм был сделан, они возненавидели друг друга. — Я постарался так построить фразу, чтобы каждый из них счел, что взял верх в споре.

Это не сработало. Она обернулась к мужу и на долю секунды показала ему язык. Он улыбнулся и протянул мне руку над ее коленями.

— Не обращайте на нее внимания. Меня зовут Пол Тейт, а вот эта языкастая — моя жена Индия. — Он пожал руку как подобает — крепко и очень значительно.

— Очень рад. А я Джозеф Леннокс.

— Видишь, Пол? Я знала, что права! Я знала, что вы Джозеф Леннокс. Помню, я видела вашу фотографию в журнале «Винер». Я потому и села здесь.

— Впервые в жизни меня кто-то узнал!

Я тут же в нее влюбился. Я уже почти влюбился, увидев ее лицо и очаровательную желтую футболку, но когда она меня узнала…

— Джозеф Леннокс! Боже, мы ведь два раза смотрели «Голос нашей тени» на Бродвее, а потом один раз в Массачусетсе, на летних гастролях. Пол даже купил эту «О. Генриевскую» антологию с «Деревянными пижамами» [22] .

Нервничая и досадуя, что меня узнали из-за пьесы, я стал крутить в руках биографию Чандлера и уронил ее на пол. Мы с Индией одновременно наклонились, чтобы поднять книгу, и я ощутил легкий аромат лимона и какого-то дорогого нежного мыла.

Пришла билетерша, объявила, что можно входить. Мы встали и наспех договорились после фильма сходить выпить кофе. Я сразу заметил, что они направились вперед и сели в первом ряду. Кому охота там сидеть? Мало что из фильма до меня дошло, так как я все время то смотрел им в затылок, то думал, что же это за интересные люди.

— А что, Джо, летом здесь всегда так влажно? На меня словно дышит огромная собака. Хотела бы я снова оказаться в маминой нью-йоркской квартире.

— Индия, каждый раз, когда мы летом оказываемся там, ты жалуешься на жару.

— Конечно, Пол, но там, по крайней мере, нью-йоркская жара. Это большая разница.

Больше она ничего не сказала, а он посмотрел на меня и закатил глаза. Мы сидели за уличным столиком перед кафе «Ландтманн». Мимо прогремел красно-белый трамвай, и расцвеченные фонтаны вдоль дорожек Ратхаус-парка взметнули свои струи в густой ночной темноте.

— Здесь сейчас довольно жарко. Вот почему все венцы в августе разъезжаются по дачам.

Взглянув на меня, она покачала головой.

— С ума сойти! Слушайте, я так ничего и не знаю о здешних местах, но разве не туризм считается главной статьей австрийского дохода? Большинство туристов путешествуют в августе, верно? Получается, приезжают они в Вену, а все заведения закрыты — персонал в отпуске. Похуже, чем в Италии или Франции, а, Пол?

Мы пробыли там полчаса. Я уже заметил, что разговор в основном поддерживала Индия, а Пол включался, только если она подначивала его рассказать какую-нибудь историю или анекдот. Но когда говорил один из них, другой внимательно слушал. Я испытал прилив тщетной ревности, замечая их полную поглощенность друг другом.

Позже я спросил Пола, который в отсутствие жены и сам оказался замечательно интересным собеседником, почему он умолкает рядом с ней.

— Наверное, потому, что она так чудесно ни на кого не похожа, Джо. Тебе не кажется? Я хочу сказать, мы женаты уже много лет, а она до сих пор изумляет меня тем, что говорит. Обычно мне просто не терпится услышать, что она еще скажет. И так всегда.

Когда в тот первый вечер в беседе возникла пауза и все стихло, я спросил, как они познакомились.

— Расскажи ему ты, Пол. Я хочу посмотреть, как проедет этот трамвай.

Мы все смотрели, как он проезжал. Через несколько секунд Пол сел прямо и положил свои большие ладони на колени.

— Когда я служил на флоте и наш корабль стоял в Гонолулу, я купил в увольнении пижонскую гавайскую рубашку. Более кошмарное барахло трудно и представить. Голубые кокосовые пальмы и зеленые обезьяны на желтом фоне.

— Хватит врать, Пол! Ты был влюблен в каждую чахлую пальмочку на той рубашке, и сам это знаешь. Я думала, ты заплачешь, когда она изветшала и вся расползлась. — Индия протянула руку через стол и пальцем погладила его по щеке. Я отвел глаза от смущения и ревности, вызванной этой ее нечаянной нежностью

— Да, наверное, так оно и было, но сейчас в этом трудно признаться.

— Вот как? Ну тогда заткнись, потому что ты в ней смотрелся великолепно! Он действительно великолепно смотрелся, Джо. Он стоял на углу улицы в Сан-Франциско, дожидаясь троллейбуса, и был похож на рекламу рома «бакарди». Я подошла и сказала ему, что никогда не видела парня, который бы так хорошо смотрелся в настолько попугайской рубашке.

— Ты не сказала, что я хорошо смотрюсь, Индия, — ты сказала, что я слишком хорошо смотрюсь. И это звучало так, будто я один из тех психов, которые читают фантастические романы и носят на ремне пять миллионов ключей.

— Ах, конечно, но я сказала это позже — когда мы пошли выпить.

Повернувшись ко мне, Пол кивнул.

— Верно. Сначала она сказала, что я хорошо смотрюсь. Мы постояли на углу и поболтали о Гавайях. Она никогда там не была и хотела узнать, действительно ли пои [23] на вкус, как обойный клей. А кончилось тем, что я спросил ее, не пойти ли нам куда-нибудь выпить. Она согласилась, так все и вышло. Бинго.

— Что значит «так все и вышло»? Конечно, «так все и вышло» — если не считать того, что потом я тебя два года не видела. Бинго, как же!

Пол лишь пожал плечами на ее отповедь. Для него это не имело значения. Мы помолчали, и слышалось только, как по Рингштрассе проезжают машины.

— Видите ли, Джо, я дала ему мой адрес и телефон, правда? Но он не позвонил, гад такой. А мне-то какая была забота? Я и думать забыла про маленького олуха в ужасной гавайской рубашке, пока он не позвонил мне через два года, когда я уже жила в Лос-Анджелесе.

— Два года? Как же вы ждали два года, Пол? — Я бы не прождал и двух секунд, чтобы завязать знакомство с Индией Тейт.