Чтение онлайн

Клапан внезапно открылся, и я очнулась. Сейчас еще респиратор сломаю, Хольт тогда, наверное, вообще рапорт подаст. Я постаралась побыстрее приладить клапан обратно – передо мной оставался всего один человек, – как вдруг поняла, что что-то не так. И за секунду до того, как Хольт буквально вырвал респиратор из моих рук, рявкнув: «Корто, не спать!», – я поняла, что именно. В нем не было фильтра. У меня все это время был респиратор как минимум без одного фильтра.

Я помотала головой. Или Хольт нарочно едва не отравил меня, заставив надышаться дельты, или мне показалось. Что вероятнее?

Аргумент за – мне явно хуже, чем остальным. Аргумент против – зачем ему это надо?

Всю дорогу я то и дело поглядывала на Хольта, стараясь понять, права я или нет. Но он на меня не смотрел, а мысли читать я не умела. А может, подумала я наконец, это вообще случайно. Тот, кто менял фильтры в респираторах, мог просто отвлечься. Всякое бывает. Детлефу вон однажды усилители в руках забыли отключить.

Может, спросить? Подойти к Хольту, сказать, что я заметила, и посмотреть на реакцию?

А может, этотоже был тест? Тест, проверю ли я свой респиратор до того, как войти в помещение? Я ведь, наверное, должна была проверить.

Если так, то лучше ничего не спрашивать.

Стоило машине остановиться, как мой лексон завибрировал – пришел вызов в желтую зону. Я вздохнула. Видимо, байки про таинственное исчезновение фильтра я буду рассказывать лично доктору Ланге. Надеюсь, он оценит.

Прижав запястье к двери, я вошла и почти сразу увидела Олли.

– Скорее, – сказала она. – Идем, надо успеть до вечерней проверки.

Я ускорила шаг, едва поспевая за ней.

– Доктор Ланге очень злится? – спросила я. – Знаешь, мне кажется, мой респиратор был не в порядке.

– Ланге еще не вернулся, – помотала головой Олли, заталкивая меня в кабинет. – Мне постоять снаружи, последить?

Последние слова были предназначены не мне. За мониторами, где я привыкла видеть Ланге и его помощников, стояла доктор Эйсуле.

– Еще глупые предложения будут? – спросила она раздраженно.

– Здравствуйте, – искренне улыбнулась я.

Я сама не ожидала, что обрадуюсь встрече. Но, оказывается, я за нее переживала.

– Иди сюда, быстро, – махнула она рукой.

Я подошла.

– Всего один вопрос. Когда последний раз ты получала нейропротектор?

– Чего? – растерялась я.

– Нейропротектор, – повторила она по слогам. – Твой брат его получает. А ты? Ланге делал тебе инъекции в основание черепа?

– Нет, – я помотала головой, окончательно перестав понимать, что происходит. – Но вы же мне тогда…

– Я так и думала, – перебила она. – Ольга, дозировка – три пятых. А ты давай в сканер.

– Что происходит? – задавая вопрос, я уже стягивала одежду.

– Ланге заигрался с нейрогенезом, – ответила доктор Эйсуле, не особенно заботясь о том, насколько я ее понимаю. – То, что ты вдохнула в Вессеме, не только разрушает твой мозг, но и делает некоторые зоны более активными. Это превращает тебя в хорошего медиатора, но это же тебя убивает. А он считает, что все компенсируется, и просто ждет, чтобы доказать, что прав, что токсин из Вессема может нам помочь. Что необязательно искать хороших медиаторов, можно просто синтезировать это вещество и начать лепить их из кого попало. Но я обещала, что ты получишь лечение. И ты его получишь.

Она с силой опустила крышку сканера. Я услышала ее удаляющиеся шаги, почувствовала слабую вибрацию и замерла.

В голове была каша – слишком уж много событий для одного дня. Доктор Ланге ставит на мне какой-то эксперимент? Хочет доказать, что хорошего медиатора можно сделать из кого угодно? Только… зачем ему много медиаторов? Импланты – удовольствие недешевое, мне даже представить страшно, сколько денег ушло на одного Детлефа. Тут всего четверо тех, кому медиатор и правда нужен – Коди, Петер, Детлеф и Аре. Ну, может, еще Талеш с его новыми глазами и Волчек, которому заменят ноги. Ладно, шестеро. А медиаторов трое. Более чем достаточно.

Насколько он собирается расширять программу? Какой у него вообще бюджет?

– Вылезай, – скомандовала доктор Эйсуле.

– Зачем ему много медиаторов? – выпалила я, едва крышка сканера поднялась.

– Сядь, – она указала своей птичьей лапой на кресло, явно не собираясь отвечать.

Я села.

– Зачем? – повторила я. – Мы нужны таким, как… как Петер. Чтобы они не сорвались. Правильно? Но их же немного.

Доктор Эйсуле и Олли обменялись взглядами. Они обе знали что-то такое, чего я не знала.

– Вы нужны, – сказала наконец Эйсуле, – таким, как доктор Ланге. Таким, как полковник Валлерт. Чтобы, когда он отдает приказ – любой приказ, – никому и в голову не пришло ослушаться. Чтобы никто не испугался, не побежал. Чтобы все отряды действовали скоординировано, чтобы никто не попал под дружественный огонь.

Я смотрела на нее и молчала. Значит, все это, все, что происходит на этой базе, все, в чем я участвую, затевалось ради медиаторов?

– О чем ты думала, когда тренировалась? – спросила доктор Эйсуле с усмешкой.

На этот раз она, кажется, ждала ответа, так что я сказала:

– Ну, что мы тестируем новые импланты. И чтобы не получилось как в Караге…

– Как в Караге… Чем, по-твоему, отличается Петер от солдата, обвешанного броней, оружием и датчиками? Может, только большей мобильностью. Да, мы тестируем, но максимальная нагрузка, которую способен выдержать мозг, давно известна. И большинству солдат не нужны импланты, чтобы эффективно убивать. Достаточно минимальных мышечных усилителей, чтобы тащить на себе гору железа. Помнишь Десятидневную блокаду?

– Да. Мы недавно как раз фильм…

– Это могла бы быть десятиминутная блокада. Всего один предатель, или один трус, или один дурак – и сотни человеческих жизней потеряны. Если эта история чему-то нас и научила, так это тому, как важно контролировать ситуацию и не дать кому-то отклониться от плана, нарушить приказ. Поэтому полковнику Валлерту нужны такие как ты и рядовой Келемен.

– И как Эрика, – добавила я шепотом просто ради справедливости.

– Северин? Да, сейчас он закончит с тобой и предложит ей вдохнуть токсин. Полагаю, она согласится. Амбициозная девочка. Нагни голову. Ольга, у тебя все готово?