Чтение онлайн

Нет, господин Чаксте, примите наши заверения. Вы не предатель народных интересов, вы волк-стервятник (гиена). Предатель все-таки человек, хотя и мерзкий, презренный, преступный, но человек. А вы чудовище, которое рыскает вокруг логова хищников и, истекая слюной, гложет кости жертв, загубленных ими".

VIII

Каждое поколение заново открывает для себя историю, от Адама до Голгофы переживая все горести и радости человечества. Чем ближе к нашим дням, тем больше страхов и сомнений испытывает исследователь истории, он себя чувствует заблудившимся в незнакомом и в то же время удивительно знакомом лабиринте, переходя из одной залы в другую, наталкиваясь на старые пороки в новом обличье - предательство, низость, подлость, ложь, жестокость, эксплуатацию, зависть, алчность, корыстолюбие, и человек вопрошает себя, до Каких же пор, до каких, и вот, дойдя до последней залы, над которой огненными буквами начертано "Век XX" и в которой ему суждено остаться, изжить себя, он с замиранием сердца переступает порог.

Кого он там встретит?

Четверо молодых людей воскресным вечером сидели за столом в небольшой комнатке со связками лука у печки, пучками душистых травок в вазах, в небольшой комнатке на перекрестке улиц Столбовой и Мариинской, где жила тетушка Ригер.

Епис, Бравый, Чом и Гришка сидели за столом, и желтый свет семилинейной керосиновой лампы уютным кругом ложился на расстеленный план городского центра.

На белом листе была нарисована схема внутреннего помещения полицейского управления.

– У входа стоит часовой, - докладывал Бравый.
– В приемной двое городовых, внутри дежурит примерно с десяток агентов и двое надзирателей. Необходимо учесть, что надзирателей может оказаться и больше.

На втором этаже размещается сторожевая рота - сто шестьдесят человек. Смена постов у входа происходит через каждые два часа, то есть в два, четыре и шесть.

– А равным образом во все остальные двадцать четыре часа суток, иронически добавил Епис.

– Это еще не все.
– продолжал Бравый.
– Вот посмотрите, здесь, - и он черканул крестик на городском плане, - шагах в ста, рядом с Тукумским вокзалом круглосуточно несет дежурство пулеметная казачья рота, там же находится полицейский пост. А здесь справа от входа, возле почтамта постоянно торчат двое городовых и трое солдат.

– В гостинице напротив расположен штаб драгунского полка, - добавил Гришка.

– Прекрасно, - обронил Епис.

– Положение более чем плачевное, - заметил Гришка.

– Одной охраны сто семьдесят девять человек!

– Сто семьдесят девять стволов.

– И все-таки план изменить невозможно. Двое наших отвечают за пост у почтамта, трое берут на себя пулеметную роту на вокзальной площади, двое прикрывают отступление с того места, где улица Карла выходит на площадь, один поможет укрыться женщине, принимающей участие в операции, а трое пойдут со мной, - сообщил Епис.

– Кто именно?

– Надеюсь, будет соблюден принцип добровольности?
– заметил Чом.

– Никаких принципов добровольности! Я выбрал троих. Со мной пойдут Бравый, Страуме и Мерниек.

Чом даст исчерпывающие указания наружной группе.

В случае чего вы из кожи должны вылезти, но прикрыть отступление. Уточним детали.

– Почему не пришел Мерниек?
– спросил Чом.

Епис не ответил.

– Здесь тебе не вокзальное справочное бюро, - съязвил Бравый, глянув на Чома.

– Вопросы такие, - начал Епис.
– Первый: для семьи Мистера приготовили новую квартиру?

– Да, - ответил Чом.

– Одежда, документы для Господина в порядке?

– Да. Куплен билет на поезд. В Петербурге обеспечены явки. Подготовлен ночлег за городом. Все предусмотрено до последней мелочи.

– Повторяю, - сказал Епис, - место встречи у почтамта. Время встречи восемь часов десять минут.

Излишне добавлять, что являться раньше воспрещается, опаздывать воспрещается. Приводить за собой хвост воспрещается. Форма одежды благопристойная. Ничего бросающегося в глаза.

– Одиножды один - один!

– Не иметь при себе никаких документов!

– За исключением некролога и завещания.

– С каким оружием?

– С луны свалился? Два маузера.

– Хотелось бы послушать твой план действия, - сказал Бравый.

– Идет. Смотрите, - ответил Епис, склоняясь над схемой, - здесь мы входим, вот лестница на второй этаж, проходим тут и оказываемся в приемной. Нужно проникнуть во внутреннее помещение. У дверей часовой, мы со Страуме проходим мимо него. Ты и Мерниек остаетесь в приемной, нейтрализуете часового.

– Как, как, ты сказал?

– Нейтрализуете часового!

– Мне послышалось - материализуете. Все же мог бы выражаться попроще.

– Идет. Итак, материализуете часового, городовых и прикрываете лестницу, с тем чтобы не дать сторожевой роте спуститься вниз.

– Мы вдвоем?

– Вы вдвоем.

– Не дать спуститься вниз ста шестидесяти откормленным верзилам?

– Не дать спуститься вниз! Только не сразу, сначала выждать, пока мы со Страуме пройдем внутрь.

– Так что ж прикажете нам делать?
– воскликнул Бравый.
– Сказать им, обождите, милейшие шпики, мы начнем стрелять по вас немного погодя. А покуда не сыграем ли в очко?

– Что-нибудь придумаете.

– Ну конечно, приведем слона, уложим поперек лестницы, чтобы сто пятьдесят солдат не сбежали вниз.

– Сто шестьдесят.

– Спасибо, что поправил.

– Ну довольно, будем серьезны! Я и Страуме проникаем внутрь. Камера Господина расположена здесь.

Вместе с ним Мистер, Грундманис, Межгайлис и еще двое товарищей. Камеру по утрам отпирают, наших ведут умываться. Там на месте будет видно, что делать.

– Я бы припас бомбу для второго этажа.

– Нельзя, много шума. Услышат наружные постовые, спустят на нас пулеметную роту, и тогда пиши пропало.

– Остается положиться на удачу.

– Кто прикроет отступление женщине?

– Озолбауд.

– Снова пойдет Аустра Дрейфогель?

– Нет, ей нельзя. Один из дежурных может ее опознать. В прошлый раз она и так натерпелась страхов. Очень удивилась, что шпик ее не узнал. Пойдет Анна.

– Все ясно.

– Если кого-то ранят?

– Легко - сам уйдет,

– А тяжело?

– Сам знаешь.

– Знаю.

– Уж тут ничего не поделаешь.

– Теперь приятная весть из Тукумса, - сказал Епис.
– Убит начальник карательной экспедиции граф Ламсдорф, а вместе с ним барон РОЭ.

– Ты когда-нибудь язык сломаешь, произнося такие фамилии!

– РОЭ - это графский адъютант?

– Да. Дело было в корчме.

– Прямо-таки зависть берет, когда послушаешь, что там Зеленый со своими ребятами вытворяет. Чипус, наверно, тоже участвовал. Ну, тьфу, тьфу, тьфу, чтобы завтра и у нас все сладилось!