Чтение онлайн

Но неспокойно было на планете. Пылал африканский континент. Мир потрясён убийством президента Соединенных Штатов Америки Джона Кеннеди. Советские газеты, радио каждый день приносили тревожные зарубежные сводки. Далёкие события не проходили стороной: люди, пережившие страшную войну, сердцем откликались на боль и горе других народов. Тревожный фон международной обстановки побуждал сильнее ценить мир и спокойствие.

Умением замечать всё хорошее, радоваться малому, по сути, и создавалось светлое настроение тех лет.

Телевизионным вещанием была охвачена ещё не вся территория страны. В столицах республик, краёв и областей, в крупных городах действовали более 80-ти телевизионных центров, работали ретрансляционные станции. Тем не менее, особенно полюбившаяся зрителям передача «Голубой Огонёк», как и другие программы телевидения, для немалой части население страны, оставались недоступными. А там, куда пришло вещание, телевизоры были далеко не у всех. В гости к владельцам телевизионных приемников приходили друзья, родственники, соседи. Большими компаниями собирались «на огонёк» – в буквальном и переносном смысле.

Новогодний «Голубой Огонёк» 1 января 1964 года порадовал телезрителей встречами со многими известными артистами. Среди участников передачи – Сергей Лемешев, Зиновий Бабий, Майя Плисецкая, Владимир Трошин, Людмила Зыкина, Майя Кристалинская, Эдита Пьеха…

Была уже поздняя ночь. Давно пробили куранты, отзвучали поздравления, приветствия и новогодние пожелания. Вручены все подарки. Закончилось шампанское. Бокалы сменились чашками свежезаваренного чая «со слоном». Торты и пирожные с разноцветными розочками из натурального сливочного масла дождались своего часа. А телевизионный праздник продолжался. К домашним посиделкам у экранов присоединилась вернувшаяся с танцев и вечеринок молодёжь. Новый год стал в полном смысле семейный.

И вот тогда, ближе к концу передачи, в уютную атмосферу домашнего праздника, в тихую светлую новогоднюю ночь, в дома, укутанные чистым, пушистым снегом, вошла красота.

Восхитительный голос всколыхнул притихшее, возможно, чуть задремавшее полуночное застолье у экрана. Молодой человек, юноша пел на незнакомом языке. Пел так, словно не голос его, изумительно прекрасный, а сама душа, открытая миру, звучала дивной мелодией. И был он так красив, что сердце замирало… Словно открывалось нечто новое, неизвестное ранее в человеческой природе, как откровение того, каким прекрасным может быть человек.

Это был Муслим Магомаев. Тот самый юноша, что стал открытием минувшего 1963 года, покорив пламенным исполнением «Бухенвальдского набата» и виртуозной каватиной Фигаро.

Теперь на новогоднем «Огоньке» лирическая песня в уютной обстановке телевизионного «кафе» по-новому являла зрителям образ молодого артиста. Волшебная новогодняя ночь дарила чудо, в которое невозможно было не влюбиться.

Муслим пел неаполитанскую песню «Запретная мелодия» (С.Гастольдони). За столиком рядом с ним сидела прекрасная незнакомка, в которой непросто было узнать диктора Центрального телевидения Светлану Моргунову.

– Вы поняли, о чём я пел? – спрашивал артист, закончив песню.

– Аморе!.. Любовь! – с воодушевлением отзывались зрители в студии.

– Да, эта песня о самом вечном и прекрасном чувстве – о любви. И мне хотелось бы, чтоб сегодня её слышали все влюбленные. Мой тост за любовь, за счастье, за улыбки!

После этих слов Муслим поднимался на сцену и пел ещё одну неаполитанскую песню – «Лолита» (А.Буццы-Печчиа).

Заканчивалась новогодняя ночь. Заканчивалась передача, оставляя в душе радость волшебной встречи, приятное «послевкусие» очарования, надежду повторения чуда.

Знаменитая Шаболовка

Повезло землякам Муслима – чудо встречи с любимым певцом повторилось совсем скоро. 4 января состоялась премьера телевизионного фильма о нём, снятого студией Азербайджанского телевидения.

Фильм анонсировался как художественный, короткометражный, хотя, к счастью для зрителей, он превышает общеизвестный стандарт длительности, принятый Американской академией киноискусства (не более 40 минут, включая титры).

По сюжету картины труженики «Нефтяных камней» – уникального посёлка в Каспийском море, увидев по телевизору концерт Муслима Магомаева, решают пригласить певца выступить перед ними. В Баку отправляют молодого рабочего, который должен передать артисту их просьбу.

Ему удается попасть на репетицию в оперном театре, увидеть и услышать Муслима на сцене в роли Фигаро, а затем, познакомившись с ним, побывать на киностудии, вместе с певцом посмотреть отснятый ранее материал – исполнение неаполитанских песен на фоне ночного Баку и у моря, серенаду под окном прекрасной дамы. Потом корабль увозит героя в морскую даль, где исполняется заветная мечта нефтедобытчиков – Муслим поёт для них.

Несмотря на простой сюжет, фильм многое открывал зрителям и в творчестве, и в личности героя.

В фильме была представлена «история в истории». Тот экранный персонаж, кадры с которым просматривал на киностудии герой картины, по сюжету его истории уезжает в Италию, откуда присылает любимой девушке пластинку с записью своих песен, фотоальбом о далёкой стране.

К моменту выхода на телеэкран название фильма обрело особенный смысл: на следующее утро после показа, 5 января 1964 года, Муслим улетал в Москву, чтобы оттуда отправиться в долгую поездку в Италию. Бакинская пресса опубликовала его интервью перед отлётом, отредактировав, как было принято, до необходимого партийно-государственного пафоса.

Из фильма «До новых встреч, Муслим!»

«На мою долю выпало большое счастье представлять родное вокальное искусство в лучшем театре мира – миланской «Ла Скала», куда заботами нашего правительства и направляюсь на стажировку. Это очень серьёзный экзамен для вокалиста: я надеюсь, что не посрамлю честь нашей республики. Тем более, что в Италии хорошо известны имена прославленных мастеров вокала – профессоров Азербайджанской государственной консерватории имени Узеира Гаджибекова – Народной артистки СССР Шевкет ханум Мамедовой и ныне покойного Народного артиста СССР Бюль-Бюля. Оба они были посланы на стажировку из Азербайджана в Италию во второй половине двадцатых годов.

В своих воспоминаниях знаменитый маэстро Эмма Дотти Амбрози не раз упоминала о своей любимой ученице – Шевкет ханум. И вот в этом же Милане и мне предстоит через 35 лет совершенствовать своё мастерство. Говорят, в Милане самый строгий ценитель вокального искусства – народ. Если кому выпало счастье завоевать признание зрителей в «Ла Скала», тому открыта широкая дорога в оперное искусство.

Серьёзный экзамен мне придётся держать и по возращению – перед родным азербайджанским народом. Я надеюсь спеть партии Гасан-шаха в бессмертном творении Узеира Гаджибекова «Кер-оглы», Жермона в опере «Травиата» и Риголетто в опере «Риголетто» Дж. Верди, партию Фигаро в опере «Севильский цирюльник» Россини и т. д.