Чтение онлайн

Но утёсы острова Блок уже хорошо видны, луфари выпотрошены для обеда, а я голодна…

У меня мозги уже скоро в бананы превратятся. Отец просто лежит, как улитка, не помогает никому, зато приказывает направо и налево. Софи повезло: её хотя бы родители не достают.

Дядя Стю сказал, что её взяли в путешествие только потому, что дядя Док пожалел сиротку. Да, вот так дядя Стю зовёт Софи – сироткой. Я хочу ему врезать, когда он так говорит.

Софи говорит про моих тётю и дядю, словно они её настоящие родители, хотя они удочерили её всего три года назад. Брайан говорит, что Софи живёт в мире снов, но, как по мне, это даже как-то круто. По крайней мере, она не сидит и не развешивает нюни из-за того, что она сирота.

Иногда я сам хочу стать сиротой, потому что мой отец – просто большой краб, а мама боится его и постоянно прячется в углу с печальным лицом.

Но, наверно, я не должен писать обо всём этом в дневнике-жевнике. Наверно, надо писать про путешествие и прочее всякое.

Оно началось. Ну, путешествие. Всё круто. Я думал, что мы застрянем на суше навсегда – Брайан каждый день придумывал всё новые списки. Этот парень очень любит составлять списки. И его отец тоже. Настоящая списочная команда.

Ничего не происходит, за исключением того, что лодка в самом деле плывёт, не даёт течи и не переворачивается. Пока.

Вчера вечером, когда «Странник» стал на якорь в гавани острова Блок, мы с Коди и Брайаном отправились на берег на шлюпке и прошлись по пляжу. Брайан очень беспокойный: осторожно подворачивает джинсы, чтобы они не намокли, отпрыгивает от накатывающихся волн и постоянно проверяет часы.

– Семь десять, – объявил он, а потом ещё через десять минут: – Семь двадцать, – и ещё через десять минут: – Семь тридцать.

– Слушай, прекрати уже, а? – сказал Коди. – Какая разница, сколько сейчас времени?

Брайан едва не споткнулся о камень, застрявший в песке, и отскочил от волны, разбившейся об этот камень.

– Нам нужно вернуться до темноты, – сказал он.

Коди посмотрел на солнце, висевшее в небе на западе.

– Знаешь, что? Мы и без часов сможем определить, когда начнёт темнеть!

– Ха, ха, ха, – сказал Брайан.

Навстречу нам шли две девушки.

– Эй, смотри-ка, живность! – сказал Коди Брайану.

– Где? Что?

– Тёлки, – сказал Коди, разглядывая девушек. – Тёлки.

Одна из представительниц «живности» встала перед Коди и мило улыбнулась ему.

– Эй, – сказала она.

– Эй, – ответил Коди.

– Ты, ну, это, не знаешь, сколько сейчас времени, а? – спросила она.

Её подруга покраснела и смахнула что-то с руки.

– Ха, ха, ха, – сказал Брайан, резко поднял свою кукольную руку и поднёс часы к лицу Коди. – Иногда часы бывают полезны, – добавил он.

Мы вернулись на «Странника» (до темноты, к облегчению Брайана) и провели ночь, стоя на якоре, потому что, по словам дяди Дока, нужно было ещё кое-что по мелочи подправить.

Сегодня опять солнце!

Я впервые поднялась на мачту в боцманской люльке, чтобы заменить лампочку в габаритном фонаре. Оттуда видно всё на много миль вокруг, до конца острова Блок и далеко-далеко в океан: вода, ещё вода, небо и снова небо. И, поскольку на этих мачтах нет штагов, ты отлично ощущаешь все движения парусника и воды. Твоё лицо и волосы обдувает ветер, ты чувствуешь запах моря, и тебе кажется, что ты совершенно свободна.

Позже, пока дядя Док чинил проводку, мы с Коди вернулись на берег и прошли по пляжу до маяка, а потом – до птичника. Коди увидел пушистого птенца и сказал: «Эй, птенчик. Эй, пуховый комочек», – что удивило меня, потому что обычно он красиво позирует, напрягая мускулы, и от него вовсе не ждёшь, что он будет таким нежным с маленькими птичками. Когда мы уходили, он сказал: «Пока-пока, птички».

Он забавный парнишка. То говорит о тёлках, а буквально через минуту болтает с птичками.

Путешествие едва началось, но всё уже кажется спокойным и естественным. Я надеваю то, что сухое и лежит ближе. Спать ложусь, когда уже готова упасть, а просыпаюсь, слыша разговоры в рубке. Впрочем, я жду не дождусь, когда же мы выйдем в открытый океан. Я хочу двигаться, идти под парусом там, где неважно, день сейчас или ночь, где всё время связано между собой. Я хочу поймать рыбу и сама себя прокормить в океане. Я надеюсь стать путешественницей, странницей, которая идёт под парусом к Бомпи!

Вчера надо было куда-то деться от папы, так что я отправился вместе с Софи и Брайаном на остров. Брайан действует мне на нервы. Сначала он задал триллиард вопросов, правильно ли он оделся и надо ли взять куртку, а потом начал нас учить, как грести, как пришвартовывать шлюпку и всё такое. Дальше он, наверное, станет объяснять мне, как дышать.

Брайан ещё и Софи достаёт. Она сказала что-то насчёт того, что её маме не понравилось бы, что я называю девушек живностью и тёлками, а Брайан остановился и сказал, что её мамы тут нет, так что пусть молчит. А потом, чтобы ещё сильнее её достать, он добавил: «Ты вообще про какую маму говоришь?»

Софи, не мешкая, подняла камень и бросила его в воду.

– Посмотри! – сказала она. – Ты можешь кинуть так далеко?

Не знаю уж, не услышала она его или просто решила не обратить внимания.

Я сказал, чтобы он захлопнул пасть. Он ответил:

– Я не обязан, если не хочу.

Вот остолоп.

Сегодня мы с Софи сбежали без Брайана и вернулись на остров. С Софи как-то легче, чем со всеми остальными на лодке. Она всегда глубоко дышит, улыбается ветру, солнцу и волнам. Она не лезет к тебе со всякой ерундой.

Впрочем, я тоже чуть не прокололся. Мы нашли маленького птенчика, который копошился один в кустах, и я сказал: «Эй, это сиротка!» Софи ответила: «А вот и нет», – взяла его на руки, и мы отнесли его в гнездо.

Я жалею, что заговорил про сиротку.

Ещё Софи сегодня поднималась в боцманской люльке. Дядя Док стоял на палубе, смотрел на фонарь на вершине мачты и думал, как бы его заменить.

– Хотите, я поднимусь? – спросила Софи.

– Может быть, это должен сделать Брайан? – ответил он. – Брайан? Поднимись-ка в боцманской люльке и замени лампочку, хорошо?

– Ни за что! – сказал Брайан и как-то сразу позеленел. Мачта очень, очень высокая.

– Коди! Может быть, ты?

– Не, не думаю, – сказал я.

Ну, мне в самом деле не хотелось. Не люблю высоту.

Софи сказала:

– Послушайте! Я самая маленькая и лёгкая. Поднимите меня. Я с удовольствием поднимусь!

– Я просто не хочу, чтобы ты поранилась, вот и всё, – сказал дядя Док.

Полагаю, это значило, что против того, чтобы поранились мы с Брайаном, он не возражает. Вот блин.