Чтение онлайн

Он приходит к выводу, что именно плохо управляемое государство требует уйму законов на все случаи жизни. Такие горе-законотворцы, блестяще описанные выше, «даже не осознают, что имеют дело с настоящей Гидрой» — многоголовым чудовищем, у которого вместо одной отрубленной головы вырастают две новых.

Поговорите со школьниками, и вы часто услышите: «Хочу пойти учиться в университет». И действительно, из них около 80% в конце концов добиваются этой амбициозной цели. Но мне кажется, что вместо этого они должны были бы сказать: «У меня непреодолимое желание узнать больше о гомеровской «Илиаде», или о распространенности залежей меди, или о горных цепях в Перу». Экзамены недостаточно говорят об амбициях и желаниях учеников, об их стремлении что-нибудь выучить или узнать. Настоящий тест для поступления в университет — не то, что вы знаете именно сейчас, а то, что вы знаете, что не знаете и горите желанием поскорее узнать. Это и есть принцип Платона — мыслителя, который называл взаимодействие ученика и учителя «сердцем» образования. Он говорил об «истине, вспыхнувшей, будто пламя в душе ученика». Особенность его методики обучения заключалась в том, что он сразу же объяснял потенциальным ученикам существо предмета, который предстояло изучать; перечислял им этапы обучения, через которые предстояло пройти; называл время, требуемое для обучения, а также предупреждал об усилиях, которые предстояло приложить. Те, кто уже проникался убеждением, что их жизнь должна протекать именно по такому руслу познания, проходили тестирование.

«Тестирование, — объяснял Платон, — имеет то преимущество, что в случае неуспеха студенту придется краснеть только перед самим собой; а учитель, таким образом, не почувствует неловкости перед всем классом». То есть оба, как говорится, смогут сохранить свое лицо. Платон также считал, что учебное заведение должно нести ответственность за поведение своего подопечного. Нет ничего более ужасного, чем заигрывание учителя перед своим учеником. Дошло до самого постыдного: некоторые университеты перенесли занятия на полуденное время из-за жалоб студентов на постоянное недосыпание; для тех же, кто любит поспать и днем, занятия повторяются вечером.

Платон отмечает огромную разницу между обучением активным и пассивным. Он красочно описывает нерадивых студентов, которых явно бросает в дрожь при одной лишь мысли об обязательном усердии и прилежании в изучении предметов: «Это тот тип людей, которые никогда ничему не научатся по-настоящему; для них учеба — нечто необязательное и поверхностное, к чему не нужно прикладывать усилий. Они сродни загорающим, чей труд не идет дальше того, чтобы, лежа на песке, время от времени переворачиваться и подставлять солнцу свои бока». Какая наглядная картина пассивной манеры обучения: студенты, возлежащие в лекционной аудитории, будто морские котики, нехотя нажимающие на кнопочки своих «ай-подов», лениво потягивающие баночное пиво, а главное, не забывающие время от времени подставлять свои бока новой порции знаний.

Мы хотим ответить на один из вопросов великого философа: кто и каким образом получит пользу от университетского обучения и как это узнать? Ответ, полагаю, потрясет вас своей простотой и логичностью. Все люди с минимально требуемой подготовкой поступают в университет, заплатив за один год обучения. В конце года университеты решают, кому остаться, а кого придется исключить — и все это абсолютно без государственного вмешательства. Оставшимся в учебных списках более не придется платить ничего. Поверьте, останутся лучшие, невзирая на прежнее место учебы (частную либо государственную школу).

Наиболее ответственные университеты, уверен, «отсеют» в таких условиях до 50 % студентов, начавших обучение в начале года. Таким образом, эти учебные заведения лишь укрепят свой престиж и повысят свои образовательные стандарты, а главное, сохранят в своих рядах наиболее талантливых и жадных до знаний студентов. Государство же, в свою очередь, обеспечит бесплатное образование каждому, кто этого заслуживает. Мы видим их — веселых студентов, бодро идущих по кампусу от одной аудитории к другой, таких любопытных, усердных, дисциплинированных. И никаких «загорающих».

«Благословенен» современный мир, утонувший в болоте законов, запретов и постановлений, в том числе направленных на улучшение нашего с вами образования, воспитания и поддержания общественной морали на должном уровне. Если вы играете в джаз-оркестре и намереваетесь исполнять «Jingle bells» на рождественском благотворительном вечере, то потрудитесь получить официальное разрешение, а не то (в песне нет «религиозного контента»)... Точно так же не обойтись без чиновничьего соизволения на устроительство поэтических чтений где-нибудь в книжном магазине в Оксфэме перед минимум двумя дюжинами покупателей. Наказание последует незамедлительно — будьте уверены. Хотите еще абсурда? Попробуйте поторговать вином в емкостях, объем которых не кратен 25 миллилитрам... Платон уже в древности предвидел, к чему приведет неистребимая жажда творить законы и уложения — к полному юридическому маразму. И он был прав. Трудно даже представить, насколько многообразны способы сделать закон и право объектами ненависти.

Древнегреческий мыслитель, поэт и политический деятель VI в. до н. э. Солон заметил, что общество одинаково сплочено как наградами, так и наказаниями. Римлянин Цицерон (I в. до н. э.) думал, что «vindication» (отсюда — «вендетта») — «жажда мести, наказания» — изначально заложена в каждом человеке. Однако я думаю, что общество вздохнуло бы куда свободнее, если бы преступность исчезла совсем. И в древности, и сейчас ключом к «решению» проблемы кажется ужесточение наказаний из того логического посыла, что чем больше лихие люди будут бояться последствий преступления, тем меньше они будут их совершать. Мы, конечно, слышали о жутких пытках и наказаниях, практиковавшихся в древние времена: распятие, закапывание в землю и сожжение живьем, сбрасывание со скалы. Преступников даже бросали на съедение диким животным, в их горло вливали расплавленный свинец — даже не хочется продолжать этот кошмарный список.

Софист Критий, тем не менее, придерживался иной линии. В одной из своих пьес устами несчастного грешника Сизифа он попросил богов придумать так, чтобы люди стали бояться божьего возмездия и подчинялись земным законам:

«...и тогда законы отвратили людей от открытого насилия, но они продолжали творить зло в скрытности, нашелся умный и тонкий человек, заставивший нечестивых бояться божьей кары. И сказал он, что есть дух, наслаждающийся бесконечной жизнью, единовременно мудрый и всевидящий, носитель божественной природы. Он слышит все, что говорится среди людей, и видит все, что делается. И если вы молча творите зло, его не утаить от взора богов — так они мудры и проницательны.

Тот человек создал самое притягательное учение и заставил людей поверить в существование богов и божественного духа».

А Критий был прав в том смысле, что, пока мы не приняли и не уверовали в божественное око, никакая гора законов не заставила бы нас стать добрее и цивилизованнее. Это же касается и возмездия, и той жестокости, с которой это возмездие свершается. Только страх перед небесной карой может остановить лиходея — остановить и заставить задуматься. Древнеримский поэт Овидий много позже скажет:

Как хорошо, что боги существуют! Так давайте же верить, что они Действительно существуют!

В отсутствие цивилизованной правоприменительной практики, профессиональных судей и четких законов преступников в древности судили «на глазок», а наказания им выносили согласно тяжести содеянного и сообразно представлениям о справедливости. Кто-то убил своего отца? В таком случае негодяя помещают в кожаный мешок в компании с собакой, обезьяной, змеей и петухом и бросают в реку.

Возникает вопрос: чего, по мнению древних, можно было добиться применением наказания? В чем его смысл? Какую цель преследует институт наказания вообще? Ответа мы не знаем до сих пор. Например, недавно принято решение ежегодно освобождать 25 тысяч заключенных на 18 дней раньше окончания срока лишения свободы. Сразу же раздались крики возмущения и предостережения: выпуская преступников на свободу раньше положенного срока, мы тем самым провоцируем среди них соблазн совершения новых преступлений. А разве две с половиной недели отсидки способны предотвратить рецидив?