Чтение онлайн

Понятие «логика» — производное от древнегреческого «logos», имеющего два очень разветвленных значения: «слово» («предложение», «высказывание», «речь») и «смысл» («разум», «аргумент», «учение», «суждение», «понятие» и так далее). Возможно, это наиболее значимое и употребляемое в наше время древнегреческое слово, знакомое нам в качестве второй части в многосложных научных словах — «-логия». Например, «биология» — «наука о жизни, жизненных формах». Весьма искусно использовал это понятие святой Павел (помните?): «В начале было Слово...» Неся в массы христианское учение, он прибегнул к эллинскому рациональному мышлению, а точнее, к одному из основных понятий древнегреческой философии.

Понятие «логос» введено Гераклитом Эфесским (кон.VI-нач. V вв. до н. э.), древнегреческим философом-диалектиком. Первоначальный смысл логоса — универсальная осмысленность, ритм и соразмерность бытия, тождественная первостихии огня. Философы-стоики впоследствии подхватили понравившееся им слово и истолковали его по-своему. Для них логос — это эфирно-огненная душа космоса и совокупность формообразующих потенций, от которых в инертной материи «зачинаются» вещи. Христиане же, с легкой руки св. Павла, это понятие донельзя упростили, отождествив его со вторым ликом Троицы. Вот такое емкое и многострадальное слово. В общем, попытка описать логос — это попытка обрисовать Бога. И то и другое можно делать до бесконечности, а вернее, невозможно сделать никогда. Мы же перейдем к другой теме.

Если вы живете в свободном обществе, где власть под страхом наказания не навязывает вам неприемлемые для вас убеждения, традиции или верования, вы вольны думать и действовать так, как считаете нужным. Что касается ваших действий, ваша свобода кончается там, где начинается свобода другого. В ментальной и духовной сфере вас ограничивают ваш внутренний цензор, а также моральный и интеллектуальный авторитет ваших оппонентов — согласитесь, что иногда мы несем такую чушь, что не мешало бы кому-нибудь нас одернуть.

В таком свободном демократичном обществе многое решают публичные споры и дебаты. В этом смысле эллинистический мир был первым, где многие (если не все) темы из любой области жизни, в том числе (о ужас!) и религиозной, дебатировались публично, на нормальном человеческом языке, на базе фактов и здравого рационального рассудка, а не мистики, суеверий и предрассудков.

Солнечные и лунные затмения как события представляют огромный исторический интерес, так как помогают датировать многие события с абсолютной точностью (с ошибкой плюс-минус 1 миллисекунда, тогда как радиоуглеродный метод дает нам точность в 400 лет). А теперь только факты.

Начиная с III тысячелетия до н. э. вавилоняне отмечали движение небесных тел на глиняных табличках (в течение двух тысяч лет), уже к 747 г. до н. э. во множестве хранившихся в двух «библиотеках». Вавилонские астрономы, систематизировавшие всю накопленную информацию, научились с большой точностью предсказывать и солнечные, и лунные затмения. Первый известный нам древнегреческий философ Фалес Милетский, по-видимому, знакомый с методом вавилонских астрономов, сумел предсказать солнечное затмение 28 мая 585 г. до н.э.

И греки, и римляне имели вполне внятную систему датировки. Эта система опиралась на даты затмений, что позволяет нам с небывалой точностью устанавливать время наступления того или иного события. В древнеримской и древнегреческой литературе (нам известной) затмения упоминаются 250 раз, что позволяет нам с уверенностью отслеживать всю хронологию той эпохи. Например, в одной записке древнегреческий поэт Архилох упоминает о лунном затмении, которое мы можем датировать 6 апреля 647 г. до н. э.

А вот разобраться с календарями довольно трудно. Древние тоже иногда ошибались. Солнечное затмение 14 марта 190 г. почему-то отнесено римлянами на 11 июля, а лунное затмение, датированное римлянами 4 сентября 168 г. до н. э., в действительности случилось 21 июня того же года.

Сами древние видели в затмениях некое проявление божественных сил, некий мистический знак и потому привязывали их к определенным историческим событиям. К примеру, Геродот сообщает, что в то время, когда Ксеркс I, царь персов, вознамерился напасть на Грецию весной 480 г. до н. э., произошло полное солнечное затмение. Смущенный царь спросил у своего слуги Маджи: «Что бы все это значило? » На что слуга ответил, что греческие города сейчас погружены в полную темноту. Однако астрономы знают, что в тот год единственным затмением, видимым с территории Персии, было затмение частное, то есть частичное, и произошло оно в октябре 480 г. до н. э. Полное же солнечное затмение на территории Персии случилось годом ранее — в апреле 481 г. до н. э. Следовательно (не в обиду Геродоту), Ксеркс I мог выступить в военный поход именно в 481 г. до н. э.

Некоторые ученые древности не находили в затмениях ничего мистического. Философ Анаксагор (V в. до н. э.), считавший, что луна светит отраженным от солнца светом, нашел для затмений абсолютно верное объяснение: «Лунные затмения случаются, когда между Луной и Солнцем встает Земля... и солнечные затмения происходят, когда новорожденная Луна заслоняет от нас Солнце».

Все сказанное вовсе не значит, что другие народы и общества не могли делать значимых научных прорывов: древние вавилоняне и египтяне, например, добились выдающихся успехов в математике, медицине и астрономии. Как вы думаете, можно ли было построить пирамиды без хороших познаний в геометрии, математике и астрономии? И все-таки именно древние греки первые бросили вызов косности и невежеству. Именно они основали первые научные и философские школы. Именно на земле Древней Эллады наука стала тем, чем является до сих пор — инструментом, позволяющим человеку заглянуть в неведомое.

Несмотря на все свои достижения и огромную пользу, наука, тем не менее, не в состоянии помочь человеку разобраться со всеми без исключения проблемами. Да, наука достигла головокружительных высот, но ее методы зачастую пытаются применить там, где она бессильна. Что же я имею ввиду?

Известно, что ключ к постижению науки лежит (кроме обычного любопытства) через законы чисел. Пифагор в свое время называл «число» (не математику, не науку в целом, а именно «число») «ключом к познанию мира». В каком-то смысле он прав. Но склонность видеть мир через призму чисел помогает понять и описать устройство лишь физического мира, но не человеческого общества. Поверить гармонию алгеброй, описать всю сложность и многообразие общественной жизни, используя лишь статистические (а по сути, математические) методы, невозможно, как бы этого ни хотелось властям и администраторам рангом пониже.

Чиновники от образования ввели, например, тестовые экзамены с использованием компьютерных программ, заявляя, что это — как раз то, что нужно британской школе. Компьютер, объявленный чуть ли не очередной победой в вопросах моделирования человеческой жизни, — всего лишь бездушная машина. Как всякой машине, ей не свойственны маленькие человеческие радости. У машины нет и не будет интимной жизни, ей не дано разбираться в винах. Ее никогда не захватит дух от быстрой езды на мощном красивом автомобиле. Одна из главных проблем современного общества — ненадлежащее, антисоциальное поведение отдельных его членов. И что же может помочь решить эту проблему? «Система... Компьютерные программы... такие, где учитываются все антисоциальные элементы и выносятся решения», — неуверенно говорит нам старший констебль. Хорошее слово — «система». Звучит научно и красиво. И что же? Имея такие «системы», полицияне должна теперь искать и ловить преступников?

Другая проблема — деградация и распад института семьи. Всем ясно, и это доказывает статистика (больше красивых круглых цифр!), что наибольшая рождаемость наблюдается в полноценных семьях. Следовательно, можно заключить, что нужны механизмы (опять нечто бездушно-металлическое), делающие более привлекательным институт семьи; и тогда все проблемы (демографические особенно) — решены. Что же это за механизмы? Ну конечно, говорят нам, это — деньги. Но на деньги можно купить товары или услуги. Прекрасно, что вы можете позволить себе приобрести товары и услуги. Но как именно это обезопасит отдельную семью, весь институт семьи от распада?