Чтение онлайн

– Я тебя понимаю, - шептал Терра.
– И я явственно, словно в откровении, ощутил, что тщетно пытался бы застрелиться, если бы не застрелился ты. Бог принципиально не согласен принять нас врозь.

– Ты веришь в него?

– Да, - сказал Терра.
– Это нелегко далось, ведь я никому не люблю навязываться.

– Знаешь ты способ спросить у него, действительно ли нам следует умереть?

– В этом вопросе я всецело полагаюсь на собственный наш здоровый инстинкт. Не будь мы оба до последней капли крови к этому готовы, разве пришла бы нам хоть отдаленно охота умереть? Бог свидетель, как мы зубами и когтями держались за жизнь.

– Ужасно!
– Глухой стон проник в сердце другу.

– Бог, несомненно, требует от каждого лишь то, что он может дать. От нас он требует гордости, - горячо произнес Терра.

Тогда Мангольф выпрямился.

– Где взять оружие? Револьвер исчез. Он лежал вот тут.

Терра последовал за ним.

– Тут он и лежит, - показал он.

Револьвер лежал под лампочкой, у кровати. Мангольф взял его: тот же маленький браунинг.

– Непостижимо, - сказал он.

– Что именно?
– спросил Терра.

И Мангольф:

– Они положили его возле кровати, чтобы я сам покончил с собой. Я швырнул его на пол, комната была полна людей, он исчез. А сейчас он снова лежит тут.

– Значит, заинтересованное лицо все еще здесь, - уверенно сказал Терра. Мангольф стал возражать, они поспорили, принялись шарить под мебелью и, лишь столкнувшись под каким-то диваном головами, опомнились.

– Какое нам дело до того, почему револьвер снова лежит там!

– А с другой стороны, у нас не осталось дела интереснее.

Оба беззвучно рассмеялись.

Но так как и после этой ночи должно было настать утро, они не видели повода спешить с осуществлением своего намерения. Оно было достаточно твердо, и они могли, решил Терра, преспокойно распить в его честь бутылку вина. Торжественно совершил он возлияние вместе с другом.

– Твое здоровье, дорогой Вольф!
– сказал он, но потом и сам заметил неуместность традиционной формулы.
– Вот какова, значит, жизнь, - заговорил он, глядя в стакан.
– Вот она какова.

– Удивительно, - сказал Мангольф, глядя в свой, - как много мы от нее ожидали, несмотря на крайний скептицизм. А ведь получили много меньше, хоть и достигли вершины. Если бы мы еще мыслили во времени, то могли бы сказать: мы оставили след.

– Всякая песчинка оставляет след, - сказал Терра.
– Но почему она именно в этот миг и на этом месте производит в текучих песках свое ничтожное, но такое значительное и важное трение, то ведает один бог.

Они замолчали, ибо заметили: что бы они ни сказали, - все тотчас же приводило к одной цели.

Рассвет забрезжил. Издалека сквозь тишину слабо донеслись звуки марша.

– Вот и другие идут тем же путем, что и мы. Чокнемся, дорогой Вольф. На этот раз они выпили, уже стоя.

– Но те ничего не понимают, - сказал Мангольф.
– В этом их великое счастье.

– В каждую данную минуту нашей жизни нет ничего важнее, чем облагородить нашу обязанность, поняв ее, - сказал Терра и достал из кармана свой револьвер. Мангольф взял свой. Звуки марша приближались.

– Бедняги!
– воскликнул Мангольф.
– Они-то за что умирают? Еще сотни лет не перестанут они верить всякому, кто будет толковать им о долге и величии - и зарабатывать на них.

– Даже много дольше. Ибо у них неугасимая страсть к самопожертвованию, - сказал Терра.
– Но, очевидно, они получают какую-то компенсацию. Я за всю жизнь не встретил человека, который не помнил бы о своей выгоде.
– При этом они уже переплели руки, как будто собирались выпить на "ты"... но в руках были револьверы.

– Куда?
– крикнул Мангольф, окрыленный горячкой ожидания.
– В голову!

– В голову, - повторил Терра.

Они прицелились, спустили курки. Последним у Мангольфа было непреложное сознание, что он в образе того Христа легко и радостно поднимается на тот холм. Он чуть ли не видел себя, но только взор его уже угас. Все существо Терра трепетало в ожидании, чтобы тот голос, последним зовом которого было когда-то его имя, вновь позвал его. Но прежде чем сестра успела позвать его, он упал. Они упали крест-накрест друг на друга.

Снаружи гремела военная музыка, маршевый шаг и тяжелые колеса сотрясали комнату. Но во всем, что двигалось мимо, Мангольф и Терра не видели ни величия, ни скорби, не видели ни одичалых, ни испуганных лиц, ни тех, что еще продолжают борьбу. Терра и Мангольф покоились, образуя свой крест.

Одна из дверей раскрылась, показалась фигурка. Очков уже не было, двигалась она ловко, держалась смело. Обнаженные ноги ее брезгливо избегали прикоснуться к мертвецам. Не останавливаясь, прошла она к окну, с силой распахнула его и звонко выкрикнула навстречу сверкающему дню войны:

– Ура!

ПРИМЕЧАНИЯ

Голова

Der Kopf

Роман Генриха Манна "Голова" - последняя часть трилогии "Империя" - был опубликован в 1925 году. В романе "Голова" наряду с вымышленными событиями и персонажами описаны действительные события и выведены - большей частью под вымышленными именами - исторические личности, игравшие важную роль в политике и экономике Германии. Граф Ланна - это Бернгард Бюлов (1849-1929), с 1897 по 1900 год статс-секретарь по иностранным делам, а с 1900 по 1909 год имперский канцлер. Кнак - крупнейший пушечный король Фридрих-Альфред Крупп (1854-1902). Губиц - это барон Гольштейн (1837-1909), один из главных закулисных руководителей внешней политики Германии в годы правления Вильгельма II. Другие герои романа не имеют прямых прототипов. Однако сам Генрих Манн указывал: "Когда я писал Мангольфа, я чаще всего думал о Гардене (1861-1927, известный журналист - ред.), а Терра я так приблизил к Ведекинду (1864-1918, немецкий драматург - ред.), что он даже говорит языком и отдельными фразами из пьес Ведекинда".

Стр. 20. ...запрещенной социал-демократической партии.
– В 1878 году правительством Бисмарка был проведен через рейхстаг исключительный закон против социалистов Закон запрещал всякую деятельность германской социал-демократической партии, массовые рабочие организации и рабочую печать.

Стр. 31. Национал-либералы - политическая партия, представлявшая интересы крупной промышленной буржуазии; существовала с 1866 по 1918 год. Национал-либералы активно поддерживали политику Бисмарка, голосовали в 1878 году за исключительный закон против социалистов, упорно сопротивлялись введению всеобщего избирательного права в Пруссии.

Стр. 32. ...старых бисмарковских покровительственных пошлин.
– Бисмарк ввел в 1879 году высокие покровительственные тарифы на железо, бумажную пряжу и хлеб. В высоких хлебных пошлинах было заинтересовано прусское юнкерство.

Стр. 35. "Тристан".
– Имеется в виду опера Рихарда Вагнера (1813-1883) "Тристан и Изольда".

Стр. 62. ...Ариосто по-итальянски - Ариосто Лодовико (1474-1533) крупнейший итальянский поэт позднего Возрождения.

Стр. 77. Империя - это мир - демагогическое изречение Луи Наполеона, произнесенное им накануне монархического переворота (1851), в результате которого он сделался императором Франции.