Чтение онлайн

Тут к нему присоединился Кнак. Кругом ни души, но и это не удовлетворило Кнака, он открыл потайную дверь. Когда они вошли, он оставил ее полуоткрытой, из боязни быть застигнутым врасплох. Выяснилось, что они в будуаре хозяйки дома. Подавляло обилие подушек и ковров.

– Расчет был неверен, - сказал Терра, глядя в землю.

– Тссс... я не стану вас утешать. Высказывайтесь, только потише, предостерег Кнак.

– Когда-то человеческое общество выбросило меня из своих рядов за непригодностью. Я не погиб, выплыл вновь и предложил ему свои услуги. И предлагал не раз, - сказал Терра, поднимая взгляд, полный отчаяния.

– На сей раз не напрасно. Сейчас вы в этом убедитесь.
– С этими словами промышленник протянул ему стакан воды.
– Выпейте и садитесь! Вы сделали свое дело!

Терра, опускаясь на подушки:

– Мне совершенно ясно, что со мной покончено, что отныне я всего-навсего побежденная опасность. Если бы меня не убил смех, мне все равно пришлось бы околеть от сознания собственной беспредельной глупости. Я высказал императору то, что думал. Я пал жертвой кощунственной фантазии, будто можно иногда в качестве крайней меры пустить в ход правду. Жизнь мне этого не простит.

– Для вашей ошибки есть оправдание. Даже допустив неправильность расчета, нельзя отрицать, что самое выступление проведено мастерски. Промышленник жестом отверг всякие возражения.
– Я не преувеличиваю мастерски. У его величества возникают подозрения, но вы отводите удар и вызываете смех. Кто еще способен на это? Подозрение императора могло просто погубить вас. А что делаете вы? Вы добровольно становитесь мишенью для насмешек, вы развлекаете, а ведь это день изо дня наша единственная цель. Блестящий маневр! Теперь отдыхайте!

Терра вместо этого подскочил:

– Вы продолжаете издеваться надо мной, господин тайный советник! Я еще не так низко пал в собственных глазах, чтобы стерпеть позор и поругание именно от того, кому я в своей непростительной наивности помог устроить дела.

– Вот потому-то я и предлагаю вам место юрисконсульта и члена правления моей компании.
– Тайный советник сел.

Терра снова опустился на подушки, на этот раз непроизвольно, - у него подкосились ноги. Вот она, настоящая катастрофа! Она была настолько безусловна и непоправима, что он сразу пришел в себя. Преодолев физическую слабость, он выпрямился и сказал хладнокровно:

– Не откажите изложить ваши мотивы.

– Они видны как на ладони. В способностях ваших я имел случай убедиться. Вы сами признали, что содействовали моему успеху. Но кто из нас может сказать, как все сложится в следующий раз. Вы отнюдь не конченный человек. Всякий раз, как общество выбрасывало вас из своей среды за непригодностью, вы считали себя конченным, но выплывали вновь. У меня есть основание бояться, что в один прекрасный день вы снова вынырнете и будете мне угрожать. Вполне вероятно, что вы и тогда невольно только посодействуете моим делам. Но все же я хочу учесть опасность, которую вы собой представляете, и снова предлагаю вам войти в мою Оружейную компанию. Ваши пацифистские взгляды мне не мешают, да и вас они не должны смущать.

Промышленник нерешительно запнулся, но Терра всем своим видом требовал, чтобы он закончил начатую мысль.

– Тем более что вашей основной целью, собственно, и было поступить ко мне на руководящую должность. У человека такого выдающегося ума должно же быть хоть настолько здравого смысла.
– Сказав это, Кнак откинулся на подушки. Но ужаснее всего было то, что он совсем не казался победителем; он относился к сделке просто, не переоценивая ее. Плата, которую он предлагал за соучастие, была вполне приличной, для себя же он рассчитывал лишь на скромную выгоду. "Я оказался большим мошенником, чем он, - подумал Терра. Вот к чему привела моя идейная борьба".

– Вы ничего не слышите?
– прошептал он.
– Нас подслушивают.

– Это нежелательно.
– Кнак отодвинул портьеру в следующий из личных апартаментов Альтгот.
– Я знаю, как выйти. Оставайтесь здесь, договор вам будет доставлен.
– И он исчез.

Терра остался у той двери, через которую скрылся Кнак; он взял в руки шнур от портьеры и спросил вслух:

– Выдержит? Как сделать, чтобы изящно на нем повиснуть?
– Его интересовала теперь только техническая сторона вопроса... В этот миг кто-то схватил его за плечо: Мангольф.

– Ты, как всегда, вовремя. Словно по заказу.

В ответ на вызывающий тон Мангольф сказал глухо и с непобедимой дрожью в голосе:

– Только не это, Клаус.

– Лучше стать юрисконсультом у твоего тестя?

Насмешку Мангольф тоже оставил без ответа:

– Я этим удовлетворяюсь.

– А я не могу!

В ответ на его возрастающее раздражение Мангольф проявил еще более кроткую настойчивость.

– Что, собственно, случилось? Ничего, что могло бы тебя сразить внутренне. Неудача!
– Он пожал плечами. Мангольф - и пожимает плечами при слове "неудача"! Терра прислушался внимательнее к словам друга.
– Ты ведь останешься тем же, чем был, - сказал друг, - вечной досадой для тех, кто тебя любит... Но с этим они примирятся, лишь бы ты жил.

– А нужно ли мне жить?
– спросил Терра с сомнением.

– Это непременное условие и для моего существования.
– Какой новый, незнакомый звук голоса! Голос шел из глубины души, такой настойчивый и вместе с тем нежный. Терра был тронут. Охваченный жестоким раскаянием, он сознался:

– Ты скомпрометирован по моей милости. Ланна неразрывно связал нас с тобой в сознании императора.

– А разве мы не связаны неразрывно в нашем собственном сознании?

– Это говорит твоя благородная душа, дорогой Вольф. Я же, в своем слепом эгоизме, не понимал, что Ланна готов погубить меня, лишь бы избавиться от тебя!

– Ты начинаешь прозревать. Но поверь мне, Клаус, я больше страдаю за тебя, чем за себя самого.

– Вижу, - сказал Терра, - и я, подлец, только потому не ухожу из жизни.

– Мы не подлецы, Клаус. Я бывал несчастнейшим человеком, когда ты преуспевал. Но в те минуты, которые мы только что пережили, я был куда несчастнее.
– Он сжал обе руки друга.
– Дай мне взглянуть тебе в глаза, не смеешься ли ты, чего доброго, надо мной? В часы сомнений я считаю тебя каким-то выродком, для которого важнее всего удовлетворить свое тщеславие. Разуверь меня, и я буду счастлив.

Терра, не выпуская его рук:

– Откровенность за откровенность, Вольф. Я в минуты слабости готов поверить в твою так называемую вторую наивность, с помощью которой ты хотел бы сравняться в глупости с современным обществом. Короче говоря, я готов считать тебя таким же глупцом, как твоих собратьев. Разубеди меня в этом!

Каждый из них старался увлечь другого из полумрака комнаты к выходу и яркому свету. Только раскаяние, только доверие видел один у другого, видел сквозь слезы, застилавшие свои глаза и глаза друга...