Чтение онлайн

— Да, много лет. Он был очень набожным. Он показывал мне свою Библию и распятие.

На смену удивлению пришла задумчивость. Николас размышлял о том, что, возможно, взрывной темперамент актера был своего рода маской, стеной, за которой он прятался, чтобы никого не подпускать слишком близко. Если Уилл так умело скрыл свое вероисповедание и женитьбу, то у него, возможно, были и другие секреты.

Сьюзен Фаулер очень утомилась. Потрясение отняло у молодой женщины все силы, и у нее буквально слипались глаза. Николас велел ей не вставать, а сам спустился вниз. Анна ждала его, стараясь сохранять спокойствие. Она продолжала шить и отводила взгляд.

— Девушке придется переночевать в моей комнате.

— Нет уж! — Анна вскинула голову. — Я против, Николас. Это тебе не таверна, чтобы водить сюда шлюх.

— Сьюзен Фаулер не шлюха.

— Немедленно уведи ее из моего дома!

— Ты слышишь, что я говорю? Сьюзен Фаулер, — повторил Николас. — Она вдова Уилла Фаулера.

Тут до Анны дошел смысл сказанного, и она раскрыла рот от удивления. Это было последнее, что она ожидала услышать, и она устыдилась. Анна взглянул на Ника снизу вверх, потом отложила шитье и поднялась.

— Бедная девочка! Разумеется, она может оставаться сколько захочет. Нельзя ей путешествовать одной в ее положении… Но почему ты не рассказывал, что Уилл Фаулер был женат?

— Потому что сам только что узнал об этом.

Улыбка осветила лицо Анны, она привстала на цыпочки и поцеловала Николаса в щеку, но тут же вспомнила о своих обязанностях.

— Если она будет ночевать в твоей комнате, то нужно постелить чистое белье. И наверное, нужно будет помочь ей раздеться… — Она закрыла рот рукой. — Господи! Что эта девушка, должно быть, подумала обо мне, когда появилась у меня на пороге, а я оказала ей такой холодный прием!

— Она даже не заметила, Анна. Ее мысли были заняты совсем другим.

— А как давно она узнала о… смерти Уилла?

— Сегодня.

— Неудивительно, что бедняжка так расстроена. Пойду наверх, посмотрю, чем могу быть ей полезной.

Анна бросилась было из комнаты, но резко остановилась:

— Если Сьюзен будет спать в твоей кровати… То где будешь ночевать ты?

Николас просиял, а Анна ответила смущенной улыбкой. У нее будет возможность извиниться за свою чрезмерную подозрительность.

Эдмунд Худ корпел над «Победоносной Глорианой». Пьесу пришлось переписывать несколько раз. Сначала, по замыслу автора, действие происходило в далеком прошлом. Все новые пьесы подвергались жесткой цензуре; драму с реальными персонажами, участвовавшими в разгроме Армады, запретили бы, даже будь она хвалебной песней. Главных действующих лиц нужно было сделать неузнаваемыми, и сдвиг во времени казался самым простым решением. Так Елизавета стала легендарной Глорианой, королевой древнего Альбиона, Дрейк, Гаукинс, Хауард и другие моряки появились под вымышленными именами, а Испания превратилась в империю под названием Иберия.

Работа шла медленно.

— Когда закончишь? — требовал ответа Фаэторн.

— Дай мне время!..

— Ты уже несколько недель так говоришь.

— Пьеса обретает форму, но медленно.

— А нам нужно срочно начать репетировать, — напомнил Фаэторн. — Спектакль впервые увидит свет в «Куртине» [15] в следующем месяце.

«Куртина» была одним из немногих стационарных лондонских театров, и Фаэторн радовался, что премьера «Победоносной Глорианы» пройдет именно там. Здание «Куртины» располагалось близко от его дома в Шордиче, кроме того, условия там были лучше, да и зрителей больше, чем в «Голове королевы». Театру оказывали поддержку знатные особы, в том числе и леди Розамунда Варли, что было дополнительным плюсом. Но Эдмунда Худа все еще терзали сомнения.

— Мне не нравится «Куртина».

— Эта сцена идеально подходит для нашей цели.

— Тамошняя публика слишком невоздержанна.

— Только не тогда, когда на сцене я.

— Им только танцы да битвы подавай.

— Ну, тогда не о чем волноваться. Включишь в пьесу танцы, гальярду [16] и куранту [17] . А что касается битв, то зрители увидят самое грандиозное морское сражение в истории.

— Раньше я не выпускал на сцену корабли…

— Отличное решение! Когда пушки начнут стрелять, зрители поверят, что на их глазах тонет настоящая Армада. — Фаэторн пригладил бороду. — Только необходима одна маленькая деталь, Эдмунд.

— Какая? — вздохнул драматург. — Когда ты так говоришь, всегда потом оказывается, что нужно переписать все от начала до конца.

— Не сейчас. Меня вполне устроит пара строк. Нужно добавить немного любви. — Фаэторн для пущего эффекта хлопнул по столу. — Я изображаю прославленного героя, а значит, необходимо раскрыть все стороны моего характера. Изобрази меня как великолепного любовника!

— Во время морских сражений?

— Ну, допиши эпизод на суше. Лучше парочку.

Так на Фаэторна влияло новое увлечение. С тех пор как леди Варли проявила интерес к его персоне, Лоуренс изо всех сил старался представить себя в наиболее выгодном свете. Любовная сцена стала бы своего рода репетицией интриги с самой леди, ради чего Фаэторн готов был исковеркать драму неуместным эпизодом.

— Но в пьесе нет повода для страсти.

— Значит, придумай повод.

Они сидели в кабинете в доме Худа, где он проводил бессонные ночи, сражаясь с пьесой. Эдмунд уныло посмотрел на кипу бумаг. Появление любовной линии означало радикальные изменения во всей композиции пьесы, но ничего не поделаешь, придется уступить.

Тут Худ невольно вспомнил о давнем унижении.

— Я впервые исполнял главную роль на сцене «Куртины».

— Тебя хорошо приняли?

— Ага, забросали яблочными огрызками!.. Это предзнаменование, — мрачно заметил Худ.

— Все изменится с «Победоносной Глорианой», вот увидишь.

Эдмунд Худ не разделял оптимизма Фаэторна. Как и большинство людей, жизнь которых зависела от изменчивого мира театра, он был очень суеверным. Воспоминания о яблочных огрызках еще не изгладились в памяти.

Брак с одним из самых выдающихся актеров Англии испугал бы многих женщин, но Марджери Фаэторн приняла вызов с достоинством. Это была женщина с сильным характером и пышными формами, отличавшаяся агрессивной красотой и воинственным очарованием. Марджери приходилось присматривать за четырьмя мальчиками-актерами и двумя собственными детьми, кроме того, в ее доме время от времени жил кто-то из членов труппы, и супруга Фаэторна заправляла хозяйством твердой рукой и за словом в карман не лезла.