Чтение онлайн

– И что?

– А потом ты постишь фото, причем поехал туда не с этой своей, а с компанией. И ты хочешь сказать, что это случайно?

– Да я ничего тебе вообще говорить не хочу. А ты-то к чему ведёшь? Ну, выложил пару снимков, и как это связано с тобой? – говорю и ощущаю, как именно челюсть связана с лицом, каждую деталь стыка в районе ушей, ноет так, что хочется рычать.

– Да потому что связано! Хватит врать! И более того, ты поехал туда ровно через год, ну почти, мы разговаривали в ноябре, ты поехал в декабре.

– И что? – я потерял нить её идиотской логики.

– Потому что ты трус! Ты не решился пригласить меня. Или не мог из-за Агнии. Вы же с ней поссорились в это время.

– Нет.

– Да не ври мне. Я знаю.

– Да откуда? – То ли она заслала гвардию невидимых крылатых больших братьев, то ли просто сошла с ума. Я прекрасно помню, что с Агнией я не ссорился, более того, она тоже была с нами в Карпатах.

Камин, шкуры на полу, хороший отель да и курорт, в целом, отличный. Дикий. Безлюдный почти. Тихо, недорого, очень красиво. Какой год? Какой декабрь? Когда я с этой Наташей мог обсуждать какие-то планы? С чего она всё это взяла? – Ты мне можешь логично, без фантазий, рассказать, откуда ты взяла, что знаешь, как я живу, и что я делаю? Из фейсбука? И каким образом моя жизнь связана с тобой?

– Мы же общались.

– С кем? Когда? Кто?

– Мы с тобой, хватит строить из себя дурачка! Я писала тебе письма. Ты отвечал.

– Один раз, – напрягаю память и мысленно роюсь в огромной корзине Всякого Спама. – Да, ответил. Попросил тебя не писать и пожелал всего наилучшего.

– Два, если точнее. Это по электронке. А потом мы виделись, ну тогда, третьего сентября. Ну, ты ещё надел специально те очки, которые я не люблю. Специально же. Хотел меня задеть, мол, ты критиковала мой внешний вид, а моя новая меня любит и в этих уродских терминаторских очках.

– Оо. Ты-то тут при чём вообще? – взбесился я. Она, точно, сумасшедшая. Всё, что я делал, значит, она связывает с собой. – Наташа, Наташенька, остановись. Давай сначала, хорошо? Давай нарисуем какую-то общую схему прошлого? Иначе я тебя не пойму. Мы встречались с тобой, так?

Молчит. Смотрит в пол.

– Встречались. Около месяца.

– Три! Ты сейчас нарочно, да? – снова зажато закричала она, лицо в полумраке стало похожим на перуанскую маску: длинное, с глазами-прорезями и большим ртом-дырой. – Ты думаешь, если будешь меня унижать, то я тебе не смогу ответить? Три месяца! Три! А если считать и то время, когда ты ещё не сказал мне, что хочешь расстаться, то и все пять.

– Да хоть двадцать пять! – решил я сократить трассу, в куриных какашках её сознания ковыряться можно до бесконечности. Надо брать лопату и думать, как разгребать. – Мы встречались и перестали встречаться. Не суть важно, сколько. Что-то было, потом закончилось. Так?

– Допустим, если тебе так удобно думать. И что?

– И всё. Всё! Что ещё? Люди встречаются, люди влюбляются, женятся, тьфу. Миллиарды человеческих существ. Так? Знакомятся, влюбляются, или не влюбляются. Трахаются, или не трахаются. Потом расходятся. И всё. И идут дальше. Даже если им это не нравится.

– Не влюбляются – это ты имеешь в виду себя? Что, хочешь сказать, у тебя не было ко мне чувств? – издала тихий визг. Пьяный уже.

– Были, Наташенька, – отвечаю мягко. Я не знаю, как с ней. Скажи я, что она как была для меня пустым местом, так и осталась, – так ведь непонятно, чем закончится. Да и так непонятно. – Ты мне очень нравилась. Я тебя хотел. Нам было очень хорошо. Ты прекрасная девушка. – Говорю и как со стороны себя слышу: голос мудака. Радионяня какая-то. Захотелось поссать. Вот, кстати, интересно, я же тут и обоссаться могу, вот дерьмо! Не сейчас, так через несколько часов. Долго она собирается устраивать это представление?

– Я знаю тебя лучше, чем ты знаешь себя сам! Не криви рожу! Конечно, тебе не хочется признавать, что кто-то понимает о тебе больше, чем ты хочешь показать. Я знаю, что когда вас с мамой и братом бросил отец, ты чувствовал вину за это. И не мог защитить мать, потому что был самым младшим. И что ты винишь себя за то, что не спас её от рака. И даже то, что ты был влюблён в жену своего брата. И вы с ней спали. Что ты так на меня смотришь?

– Наташа, ты больна.

– Да, ты будешь всё отрицать, ещё бы! – выплёвывает слово за словом, какашку за какашкой из гузки. – Но я чувствую, я всегда точно знаю, где ты и что с тобой. Я чувствую твои чувства. Когда тебе плохо и грустно, я знаю об этом, где бы ты ни был. Я знаю, например, почему ты перестал общаться с Сергеем. Молчишь? Попала в точку?!

– С каким Сергеем?

– С Бухановым. Он даже закрыл свою страницу в фейсбуке. И сайт тоже. И это произошло через двенадцать дней после того, как вы пили в «Самураях». Ты удалил его из друзей. А он вообще пропал. Ты же помешал ему вести бизнес, да? А у него был успешный проект, хороший интернет-магазин. И после вашей встречи всё накрылось. Потому что ты завидовал ему, да? – она говорит это, глядя в одну точку, как зомби, даже интонация электронная, голос автоответчика, взбесившегося автоответчика, который продолжает повторять «Нас нет дома, оставьте сообщение, оставьте сообщение, оставьте сообщение». – Ну конечно, ты же хороший у нас, ты же не можешь завидовать. А что ты сделал такого, что заставило его прикрыть бизнес? Я всё знаю о тебе! Я даже чувствую, как ты гордился тем, что сломал человеку жизнь. Я быстро вычислила, в чём дело. Он занимал у тебя деньги, да? И как только у него стало что-то получаться, ты затребовал всё обратно.

– Бред.

Нет, я не буду ничего говорить, с сумасшедшими не разговаривают. Буханов, какой-то левый чувак, с которым мы виделись от силы раза три, приятель знакомого. И я понятия не имею, что там у него за дела, я вообще не знал, чем он занимается. Где мы пили? В каких «Самураях»? Какой бизнес?

И она, значит, всех виртуальных френдов у меня в фейсбуке изучила, про каждого придумала историю, всё это прочувствовала, – с бабами, наверное, совсем глушняк, – там женщин больше даже, я их всегда добавляю, не глядя.

И отец, значит, нас бросил, и эта дебильная морда, сидящая напротив, ведь реально уверена в том, что так оно всё и есть. На что она способна, взбесившаяся дура? Что ей предложить, чтобы она меня развязала? И как от неё избавиться потом?

– Конечно, бред. Отпирайся, отрицай. Правда для тебя – невыносима. Именно поэтому ты боялся меня. Тебе же было хорошо со мной, я знаю, я помню. А потом ты решил, что тебе не нужен рядом человек, который умнее, сильнее и чище тебя. Который может тебя научить жить по-другому. Открыть тебе глаза на внутреннюю пустоту. Дать тебе свет. Свет! Тебе удобно жить в темноте! – впервые за вечер её голос разогнулся в полный рост. – Ты даже не меня испугался, – ты боишься перемен! Ты пока не готов к честному разговору с собой. Может быть, когда-нибудь тебе надоест жить ложью. Иметь по четыре любовницы одновременно.

– Ага, надоест, понятно. Ты, значит, всё обо мне знаешь лучше меня самого, и пришла меня спасти?

– Тебя уже не спасти. И меня тоже. Я пыталась спасти нас обоих. Я просто тебя люблю и любила всю жизнь. Мы связаны. Кармически. Мы были вместе в прошлых жизнях. А потом случилось несчастье, – она снова, как бесноватая, вперилась взглядом в невидимую точку рядом со мной. – Мы были членами тайного магического ордена на юге Франции, мы были тамплиерами, это долгая история. Мы были любовниками, мужчинами. И однажды я пожертвовал ради тебя своей жизнью. А это запрещено. Понимаешь? Есть такие законы там, – она кивнула в окно, на соседнюю многоэтажку. – По этим законам, человек, который сознательно отдал свою жизнь за другого во время магического обряда, покончил с собой ради спасения души ближнего, будет наказан. И если до этой жизни, до той, я имею в виду, мы всегда были вместе, потому что мы – одно, то после такой ошибки меня наказали и разлучили с тобой.