Чтение онлайн

Акджи кончиком карандаша почесал переносицу:

– Задействована большая сеть агентуры.

– Оставьте ключевые фигуры, остальных бросьте на другие направления,посоветовал Левани.- Я инициирую несколько выступлений курдов, связанных с диаспорой в России. Пусть агенты займутся "русским следом".

– Ясно.

– И вот еще что... Минимизируйте круг допущенных к теме транзита. Для всех непосредственно не связанных с темой она должна быть приостановлена на неопределенное время.

– Сделаем.- Акджи закрыл блокнот.- Это несложно.

* * *

Хватов помахал стволом пистолета перед носом переговорщика.

– Десять миллионов долларов - и баста! Купюрами по двадцать долларов.

– Уважаемый господин Унитазов,- психолог был невозмутим,- поймите, ваши условия трудно выполнимы. Может быть, вы согласитесь принять часть суммы хотя бы полтинниками?

– Никаких полтинников! Только двадцатки и мельче! Не надо меня считать за идиота.- Дед Пихто полностью вошел в роль жадного, но предусмотрительного и хитрого террориста.- Не торгуйтесь, вы не на Привозе...

Посредник склонил голову набок и задумался.

Мальков наклонился к уху сидящего в кресле Иванидзе:

– Может, еще одного заложника расстрелять?

– Погоди,- шепнул "Кока Героинов".- Успеешь...

Со стороны могло показаться, что шестеро взрослых людей, являющихся к тому же сотрудниками органов госбезопасности, затеяли какую-то дурацкую игру, которая с минуты на минуту кончится, все рассмеются и пойдут вместе пить пиво.

Но это могло только показаться.

На самом деле учения по освобождению заложников проходят в условиях, приближенных к боевым, и прервать их до завершения всего .процесса невозможно. Даже если бы кому-то из "террористов" пришло в голову сбегать в здание аэровокзала за горячим кофе для всей группы, он был бы тут же обезврежен без всяких ссылок на то, что он, по сути, коллега штурмовиков из РССН. Несерьезное отношение к тренировкам не допускается, каждый участник обязан работать в полную силу, ибо от этого зависят жизни уже настоящих заложников. Единственным отличием учений от реального захвата являются холостые патроны и то, что при нейтрализации "террористов" им не бьют рукояткой пистолета по голове.

Мальков отошел в сторонку, поглядывая на неподвижно сидящих "заложников", и решил обратиться с вопросом к Оленеву.

– Игорь, а прямо сейчас нас не штурма-нут?

– Не должны.- Заместитель начальника пресс-службы сдвинул брови.Переговоры только начались, они еще попытаются уговорить нас сдаться...

– Ты б хоть намекнул, когда штурма ждать,- попросил Егор.

– Пара-тройка часов в запасе у нас есть. Чем дольше мы здесь сидим, тем больше устаём.

– А ты уже бывал террористом?

– Неоднократно,- ухмыльнулся Оленев.-И террористом бывал, и заложником, и с группой захвата бегал...

– Ну, и чего нам ждать?
– с невинным видом спросил Мальков, надеясь на то, что Игорь проговорится.

– Сам увидишь,- хохотнул майор" поймал неодобрительный взгляд Хватова и посерьезнел.- Ты давай не шатайся без дела, а придумывай, как осложнить штурмовикам задачу.

Попытка вытянуть у Оленева подробности предстоящего освобождения захваченного самолета не удалась. Мальков вздохнул про себя и, держа пистолет стволом вниз, отправился в нос, к кабине пилотов.

Дверь в кабину оказалась заперта.

Старший лейтенант потоптался в тамбуре, подергал ручку и присел на откидное сиденье у стойки с кофеваркой.

"Да-а, не выходит что-то каменный цветок,- грустно подумал референт ИАС.- Может, под кресла зашхериться и оттуда по спецназёрам палить?
– Егор вытянул шею и визуально оценил расстояние от пола до сиденья.- Не пойдет. Не помещусь... Взрывчатку нам тоже не дали, так что двери не заминируешь. Эх, доля моя горькая... Что ж делать-то, как говаривал товарищ Чернышевский?"

* * *

Сияющего золотыми зубами, толстого и слегка неопрятного Романа Борисова в разных местах величали по-разному: в городской администрации - уважаемым коммерсантом и председателем общественных организаций "Союз цыган города Черноморска" и "Угнетенный народ", на страницах газет - "цыганским бароном", в таборах - Герцогом, в милицейских сводках - "лидером преступного сообщества лиц цыганской национальности", старые воры между собой - по забытой давным-давно кличке "Ромка-Лисапед", прилипшей к оборотистому цыгану за удивительную способность в течение одного дня спереть и перепродать десяток педальных машин, причем иногда он воровал велосипеды у тех, кому полчаса назад и продал.

По сути же Борисов был не кем иным, как лидером диаспоры, подмявшей под себя всю торговлю наркотиками в портовом городе и издревле промышляющей мелкими кражами и попрошайничеством.

Конечно же, цыгане никуда не кочевали, представляя собой оседлый клан с отличными от классических традициями. Каждая семья жила в добротном кирпичном доме, мужчины гордо раскатывали на подержанных, но сверкающих лаком "Мерседесах" и "Ауди", многие женщины отказались от цветастых юбок и платков и носили одежду европейского покроя, детей старались пристроить в школу, дабы те получили хоть какое-нибудь образование.

Традиции вспоминались только тогда, когда это было выгодно.

Например, при редких милицейских облавах. Заехавших в "джипси-таун"[ Gipsy (англ.) - цыган, цыганский.]стражей порядка окружала толпа орущих женщин, оттягивающих на себя внимание для того, чтобы подростки успели перетащить мешки с коноплей и маковой соломкой из выбранного для обыска дома в соседние.

Но милицейские проверки были редки.

Блюстители закона - тоже люди, тоже хотят вкусно кушать и хорошо одеваться, так что с милицейским и прокурорским начальством у Борисова и К" было достигнуто полное взаимопонимание. Дабы не портить показатели отчетности, местному ОБНОНу[Отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.] время от времени сдавали десяток-другой наркоманов, не представлявших более интереса для торговцев зельем по причине финансовой опустошенности. Торчков с шумом задерживали, быстро выбивали признания в соучастии в распространении наркотиков, формировали из числа арестованных две-три "группы" и бодро докладывали наверх о невиданных успехах на ниве борьбы с наркопреступностью. Сверху щедро лился дождь наград и внеочередных званий, а Черноморское УВД регулярно ставилось в пример на московских совещаниях у министра.

Верхушка цыганской ОПГ даже занималась политикой, как представители "угнетенного народа".

Сию светлую мысль в начале девяностых годов подал ближайший помощник Герцога Андрей Мечко, прочитавший многостраничный труд одного исследователя о геноциде разных народов. Борисов согласился с Мечко в том, что цыгане ничуть не хуже евреев, их также преследовали в фашистской Германии и целыми таборами расстреливали и загоняли в концлагеря, и приказал организовать общественное движение, которое будет отстаивать права соплеменников.

Партнеры у свежесозданной структуры, бесхитростно названной "Угнетенный народ", нашлись быстро.

Давно страдающие от скудного финансирования и не пользующиеся массовой поддержкой населения местные отделения "Демократичен ского российского выбора" и "Социал-демократической России" сами обратились к цыганам с предложениями о сотрудничестве, получили милостивое согласие и присосались к ручейку наркоденег, наконец начав издавать собственные газеты.

О Черноморской инициативе узнали в центре, и в город зачастили эмиссары от других политических партий и объединений, почувствовавших запашок легких денег. Борисов принимал всех в шикарном офисе на .первом этаже гостиницы "Звездочка", со всеми подробно беседовал, но абы с кем договоры о совместной деятельности не заключал. Его интересовали только те организации, что имели хоть какие-то шансы на присутствие на политической сцене.