Чтение онлайн

В 1945 г. было репатриировано 107 человек, в том числе освобожденных из немецкого плена 105, и военнопленных и интернированных – 2 человека.

В 1946 г. – репатриировано 22 человека, в том числе освобожденных из немецкого плена – 1, военнопленных и интернированных – 21 человек.

В 1948 г. репатриировано 7 человек, все военнопленные и интернированные.

В 1949, 1950 и 1951 гг. репатриации испанцев не было, а всего за 19451951 гг. репатриировано 259 испанцев, в том числе 225 из немецкого плена и 34 из числа военнопленных и интернированных в СССР (С. 896 – 898).

По докладной записке междуведомственной комиссии в ЦК КПСС от 4 июля 1955 г. о целесообразности освобождения и репатриации на родину всех иностранных граждан, осужденных за преступления, совершенные в период 2-й мировой войны, подлежали освобождению и репатриации, в числе других, 3 испанца. (С. 907).

Наконец, в работе Стефана Карнера цитируется справка начальника тюремного отдела МВД СССР от 28 апреля 1956 г., в которой среди других называется число военнопленных испанцев – 452 (приводимое и Галицким), из которых 382 репатриировано и 70 умерло [6] . Этот же немецкий исследователь, работа которого посвящена исключительно судьбам немецких и австрийских военнопленных в СССР, пишет, что на вопрос о том, сколько людей было угнано, депортировано, насильно переселено или интернировано из Германии и Австрии, нельзя ответить однозначно, и отмечает, что в 1945 г. из фронтовых лагерей, приемных пунктов и госпиталей было, часто без регистрации, репатриировано очень большое число рядовых и унтер – офицеров всех национальностей, кроме немецкой [7] .

Как можно видеть, вся эта статистика особой ясности не вносит. Она увеличивает число военнопленных до 464 человек, а кроме того, усложняет вопрос упоминанием о военнопленных испанцах, освобожденных из немецкого плена, и их репатриации, относительно которой, как мы увидим дальше, нет достаточной ясности – далеко не все они репатриировались сразу, из мест освобождения и без отправки на территорию СССР, какая-то их часть на время попадала в советские лагеря.

Автор капитального труда, посвященного использованию военнопленных в СССР в качестве трудовых ресурсов, на основе вышеуказанного сборника документов о военнопленных и собственных подсчетов по архивным материалам РГВА, в одной из таблиц указывает, что число военнопленных испанцев составляло 0,4 % от общего числа военнопленных в СССР и характеризовалось следующими цифрами: на 1 января 1944 – 390 человек; на 1 января 1945 – 369 человек, в 1946 г. – 401 человек, и в 1947 г. – 336 человек. Согласно другой его таблице, освобожденных из плена и содержащихся в СССР испанцев было в 1945 – 1946 гг. 55 человек; на первое января 1947 г. – 72 человека. [8]

Приведем некоторые цифры из испанских источников.

По словам второго командира Голубой Дивизии генерала Эстебан-Инфантеса [9] , 80 % испанцев-военнопленных стали таковыми после сражения в Красном бору и попали в лагеря под Ленинградом и в Колпино. Он упоминает офицеров – капитанов Орокету и Паласиоса (первый был ранен) и субалтернов-офицеров Молеро, Кастильо, Альтуру и Росалени, которые «во вражеском лагере <…> были глашатаями высочайшего духа, который вообще царил в испанских бойцах» (С. 278).

Большой интерес представляет приводимая генералом статистика военнопленных и интернированных испанцев, несколько отличающаяся от советской. Общая картина, согласно его сведениям, такова:

Репатриированные в апреле 1954 г. – 286 человек (имеются в виду прибывшие в Испанию на «Семирамисе» – А.Е.)

Умершие в заключении – 118 человек;

Освобожденные для работы в Советском Союзе – 66 человек;

Пропавшие без вести – 14 человек.

Всего – 484 человека.

Пропавшие без вести 14 человек состоят, по его утверждению, из 6 моряков и 8 пилотов. Бойцы из Голубой Дивизии, умершие в заключении, подразделяются на умерших

в Колпино – 6 человек;

в Череповце – 38 человек;

в Караганде – 10 человек;

в Красноярске – 7 человек;

в Ворошиловграде – 4 человека;

в Харькове – 7 человек;

в Боровичах и др. местах – 22 человека;

итого – 94 человека военнопленных и 24 умерших интернированных – всего 118 человек. (С. 293).

Кратко комментируя эту статистику, отметим, что число собственно военнопленных он считает примерно равным 300 человек, но общая численность военнопленных и интернированных превышает советскую цифру на 20 человек; в статистике также фигурируют 3 человека «из Германии» – очевидно, «союзные военнопленные», освобожденные советскими войсками из немецких лагерей; – их наличие в числе отбывших на «Семирамисе» подтверждает тот факт, что какая-то их часть попадала во внутренние лагеря СССР, а не передавалась сразу союзникам. Надо также отметить, что Эстебан-Инфантеса, скорее всего, не интересовали испанцы, освобожденные из немецкого плена, – в значительной части бывшие республиканцы, попавшие в Германию из Франции, – так как он не упоминает их больше; нам же известно, что их количество во много раз превышало цифру 3. Кроме того, в статистике фигурируют «пропавшие без вести», отсутствующие в советской статистике; существенно разнится также цифра умерших. Всего вероятнее, под «освобожденными для работы в СССР» скрываются оставшиеся в СССР и определенные для поселения в совхоз «Массандра» 65 испанцев (о них ниже).

В документе, составленном в 1956 году и приведенном в составе приложений к исследованию, посвященному судьбам испанских детей, эвакуированных в СССР [10] , имеется таблица численности испанцев различных категорий, прибывших в СССР в период с 1937 по 1956 год и числящихся оставшимися в СССР на эту дату. В этой таблице предусмотрены также интересующие нас группы испанцев, такие, как – происходящие из Голубой Дивизии;

– добровольцы в германской армии;

– трудящиеся, захваченные в Германии после Второй мировой войны;

– работавшие в Германии беженцы.

Относительно количества прибывших в СССР испанцев этих категорий, в том числе умерших в Союзе, в таблице указано «неизвестно», но приводится цифра участников Голубой Дивизии, еще остающихся в СССР на 1956 год – 80 человек, с интересным примечанием: «В этот итог включены, помимо тех, кто продолжал находиться в тюрьмах и концентрационных лагерях, те, кто приобрел свободу путем присоединения к Советскому Союзу или дезертирства в русские ряды». Эти данные, скорее всего, сообщенные вернувшимися на судне «Семирамис», свидетельствуют о том, что какая-то, очень небольшая, часть участников Голубой Дивизии, действительно, осталась в России.

Ниже мы постараемся уточнить ряд приведенных цифр, основываясь как на позднейших испанских работах, так и на собранных нами данных.

Отечественная историография по проблеме испанских военнопленных и интернированных бедна.

Работы И.В. Безбородовой [11] , очень содержательные с точки зрения общей проблемы военнопленных, о военнопленных-испанцах ничего конкретного не содержат.

Едва ли не первая уделила внимание Голубой Дивизии и испанским военнопленным С.П. Пожарская. В статье «Испания и вторая мировая война» она отмечает экономическую слабость страны, но считает, что главной причиной ее нейтралитета был страх Франко перед собственным народом. Основное внимание она уделяет причинам нейтралитета Франко относительно войны Германии на Западе, подчеркивая, что совсем иная реакция была на военные действия против СССР. Много говорит она и по поводу внешней политики Франко в это время. Оценка Голубой Дивизии дана ею кратко и определенно: «Путь «голубой дивизии» [12] в СССР был бесславен… моральный дух оставшихся в живых солдат был решительно подорван… Для некоторых фанатиков-фалангистов столкновение с действительностью в болотах северо – западного участка Восточного фронта окончилось крушением веры в догмы фаланги. Среди последних был и Дионисио Ридруэхо, горячий последователь Примо де Риверы, член Национальной хунты фаланги, который по возвращении из СССР демонстративно вышел из ее состава» [13] .