Чтение онлайн

В этом архиве хранились документы, конфискованные как военные трофеи в Германии в конце войны, так же как и бумаги многочисленных нацистских концентрационных лагерей и архивы Гестапо, а также собраны дела военнопленных в СССР.

Открывшийся для публики в 1991 году Особый Архив трансформировался в Центр Хранения Историко-Документальных коллекций, с 1994 года так гласит надпись на двери этого учреждения [200] . В его обширных хранилищах, в неисследованной части, содержатся сотни тысяч, может быть, миллионы дел, заботливо уложенных на огромные металлические полки.

Через читальные залы Центра прошли отряды исследователей из различных стран. Дания сделала фотокопии всех дел своих военнопленных, Италия смикрофильмировала все документы, относящиеся к ее людям, и Германия, страна происхождения самого многочисленного контингента, создала базу данных.

Официальная Испания до настоящего времени не интересовалась своими гражданами, умершими в лагере. В иные времена обсуждение этой темы с советскими представителями вряд ли было бы удачным. Сегодня это забвение кажется больше плодом небрежности и нечувствительности к собственной истории.

По поручению «El Pais» исследовательница Хосефина Итурраран предприняла первое систематическое изучение военнопленных и интернированных испанцев и в течение трех месяцев работала с документами, которые никакой другой испанец до нее не изучал. Итурраран изучила списки сотен тысяч персон и нашла испанский след в списках 33 кладбищ заключенных, разбросанных по советской географии. В этой статье излагаются первые результаты ее титанического труда, появившаяся часть айсберга, а полное исследование требует много больше того, что мог бы сделать один человек.

Начав с дел умерших, Итурраран смогла установить, что в сороковые годы и в начале пятидесятых испанцы содержались по меньшей мере в 20 советских лагерях. Все эти лагеря принадлежали Управлению по делам военнопленных и интернированных Министерства внутренних дел СССР (НКВД), за исключением лагеря в Норильске, ужасного учреждения, расположенного за Полярным Кругом в Арктике, который был включен в систему знаменитейшего ГУЛАГа (русская аббревиатура Главного управления лагерей заключения).

Система Управления по делам военнопленных и интернированных насчитывала более полутысячи лагерей. Каждый из них имел несколько филиалов, объединенных в единую структуру, которая включала также фабрику или другое предприятие для работы, а также госпиталь. (Лагерь № 27 в Красногорске, например, где были испанцы, имел всего девять отделений).

Официально в Центре Историко-документальных коллекций насчитывалось 452 военнопленных испанца, из которых 382 были освобождены и репатриированы и 70 умерли, согласно Мансуру Мухаметжанову, директору этого учреждения. Эта статистика, однако, не совпадает с другими источниками. В июле 1945 г. официальное советское агентство ТАСС утверждало, что у советских в плену находится 3000 солдат из Голубой Дивизии. И Андрей Громыко, который занимался репатриацией военнопленных, в бытность свою заместителем министра иностранных дел СССР оперировал цифрами в 341 испанца, из которых 70 были осуждены (среди них 64 из Голубой Дивизии) и 271 не были осуждены (среди них 225 военнопленных из Голубой Дивизии).

Цифра в 70 умерших в лагере испанцев сомнительна, если иметь в виду, что Итурраран нашла имена 65 умерших, исследуя только меньшую часть целого (33 кладбища из более чем 500 концентрационных лагерей).

Изученные дела военнопленных выявляют большое разнообразие в биографических траекториях и в отношении участников Голубой Дивизии большое разнообразие мотиваций. Свидетельства дезертиров и лиц, которые декларировали, что вступили в Голубую Дивизию, чтобы перейти на другую сторону, заставляют считать относительной идеологическую компоненту этой захватнической экспедиции.

Астуриец Антолин Индалесио Мерино, сын республиканского военного, расстрелянного франкистами в 1938 г., был из тех, кто присоединился к Голубой Дивизии, «чтобы перейти на сторону Красной Армии», что он осуществил в 1943 г. после трех дней пребывания на фронте под Новгородом, как можно судить по его делу. На допросе он заявил, что сидел в тюрьме в Испании до амнистии 1941 года, которая предусматривала, что он запишется в Иностранный легион. По суждению ответственных лиц в Череповецком лагере, Мерино был дисциплинированным работником, который участвовал в политической жизни, в том числе подписал резолюцию протеста против Правительства Франко и фашизма. В 1945 г. он умер от дистрофии третьей степени.

В Череповце был также Анхель Хулио Лопес, другой дезертир, который умер в 1947 г. от дистрофии и туберкулеза. Извещения о кончине, в которых кроме этих несчастий упоминается истощение, отмечают смерть в Череповце Луиса Виньюэлы, полуграмотного крестьянина; Хуана Баутисты Паскуаля, плотника из Аликанте, и Карлоса Хуана Нарсисо, булочника из Ла Бисбаль (Хирона). Все они попали в плен в Колпино вблизи Ленинграда (сегодня Санкт-Петербурга), где Голубая Дивизия понесла огромные жертвы.

Условия в лагерях были чрезвычайно тяжелые и выносимы лишь людьми с наиболее крепким здоровьем. Кристобаль Санчес Васкес, севильский крестьянин, который был захвачен в плен в ноябре 1941 г. в Новгороде, фигурирует как «пригодный к тяжелой физической работе» в момент своего пленения, но несколько месяцев спустя он умирает от пеллагры в Карагандинском лагере в Казахстане. Туберкулез, убивший Кармело Сантафе, задокументирован в клинической истории, записанной со всеми деталями по-немецки врачом, который, возможно, был другим военнопленным в специальном госпитале в Вологде.

Некоторые дезертиры из Голубой Дивизии просили, чтобы им позволили сражаться против немецкого фашизма. Среди них был Фернандо Бланко Ортега, социалист, который утверждал, что он сражался вместе с Листером и что вместе с другими четырьмя испанцами просил в 1942 г. Долорес Ибаррури вмешаться и подтвердить, что она их знает. Бланко Ортега, чья просьба не была услышана, умер в 1943 г. в лагере в республике Мордовия.

Некоторые военнопленные из Голубой Дивизии продолжали придерживаться враждебной антисоветской позиции и в плену. Таков случай с группой из семи франкистов, осужденных военной тройкой в Одессе в 1948 г. Их преступлением, согласно свидетельствам дела, было «продолжение борьбы против СССР» посредством «саботажа в промышленном производстве» – что означало, что они не выполняли обязательных рабочих норм и устраивали голодные забастовки.

Одному из осужденных инкриминировалось собирание «в лагере» свидетельств, которые составляли государственную тайну, с целью опубликовать их впоследствии вне СССР. Все члены этой группы были осуждены на срок 25 лет, исключая одного, который получил 15 лет, вероятно, за сотрудничество со следствием. В 1954 г. группа была репатриирована Красным Крестом.

Что касается направления в лагерь, то советские власти мало заботились о деталях, вплоть до того, что отдавали приказ (и не один раз) об отправке в заключение нескольких контингентов испанских республиканцев, когда нацистская Германия напала на СССР в 1941 г. Это коснулось экипажей судов в портах Одессы и Мурманска, а также других республиканцев, которые уже несколько лет жили и работали в СССР.