Чтение онлайн

— Ты права, Эсфирь, — тяжело вздохнула Нейман, — в Ауленте нельзя добиться справедливости. Видимо, это наш крест и мы, последние из териан, должны с терпением и достоинством нести его. Пусть наши враги не увидят наших мучений и слёз.

— Аминь, — закончила Эсфирь речь Нейман, озарённую христианским смирением, а затем добавила, но уже другим, полным силы и жизни тоном: — Однако Аулент рано празднует победу и не нужно отчаиваться, Нейман. Ещё не все териане погибли и за нами будет последнее слово. Тера защитит своих детей от пришельцев, и наша раса снова воскреснет из небытия и забвения. Пусть нас останутся единицы, но мы не допустим, чтобы на Тере и дальше лилась кровь.

— И ради этого ты сейчас так рьяно льёшь кровь и сеешь смерть? Не обольщайся мечтами, Эсфирь, — грустно улыбнулась Нейман. — На чужом несчастье счастья не построишь. Да и териан ведь почти не осталось, и все они вынуждены скрывать цвет своей крови, как мы с тобой. К тому же, если Красные Вампиры тайно продолжают свои кровавые дела, то мы недолго просуществуем.

Эсфирь, сжав руки в кулаки и глядя на луну, сказала:

— Если бы я могла собрать их вместе, то Вампиры бы перестали существовать. Но выследить их сложно. Чрезвычайно сложно. Однако, Нейман, твоя семья скоро будет отомщена. Теперь, когда я узнала, и убедилась, что Леон Хауц из Вампиров, я убью его. Он станет следующей моей жертвой и тебе не нужно будет больше умолять закон Аулента о справедливости и правосудии. Убийца понесёт наказание, я позабочусь об этом. Через год Леон Хауц последует за своим братом, если конечно не случится что-нибудь.

— Почему через год?

— Потому, что я всегда убивала их в один и тот же день, чтобы они знали, что это дело рук одного человека и эти смерти не были случайными. Чтобы Вампиры поняли, что и на них есть кому охотиться и они не такие уж неуязвимые, как им кажется. Это должно было действовать на них морально. Я хочу, чтобы они испытывали страх всю свою оставшуюся жизнь, чтобы постоянно слышали за своей спиной шаги их палача.

— Нет, Эсфирь, я не могу послать тебя убить человека! — возразила Нейман. — Я обещала Изабелле не мстить.

— Нейман, ты думаешь, что, убив Хауца, я выступлю в роли наёмного убийцы?

— А разве нет?

— Конечно нет! Я уничтожу Хауца только потому уже, что он — Красный Вампир. Ты здесь ни при чём, ты появилась случайно. Как видишь, Нейман, ты — любимица случая, как и я. Тебе не только случайно посчастливилось избежать смерти от руки Красного Вампира, который уничтожил твою семью, но случай привёл тебя ко мне, чтобы я воздала по заслугам убийце твоей семьи. Ты не можешь убивать, но я могу и, чувствую, что в душе ты хочешь смерти Хауца.

— Эсфирь, мы знакомы всего час. Почему ты мне хочешь помочь? Почему ты мне доверяешь?

Эсфирь беззаботно пожала плечами, прежде чем ответить:

— Нейман, наши судьбы похожи. Мы обе терианки. У нас была разная жизнь, но наши семьи погибли от рук Красных Вампиров. И я, и ты, выросли подкидышами, не зная своих настоящих родителей. А сейчас мы обе остались совсем одни в этом жестоком мире. Глядя на тебя, я думаю, что я тоже должна была стать такой и смириться, но я взбунтовалась и пошла против закона. Оказавшись в одинаковой ситуации, мы поступили по-разному. Ты — покорно несёшь свой крест; а я — убиваю тех, кто заставил меня нести такой же крест. К сожалению, мне не дано прощать, и я придерживаюсь правила: кровь за кровь, жизнь за жизнь. Но поверь, Нейман, я не желаю, чтобы и ты стала убийцей, подобной мне. У тебя ещё есть шанс смириться и жить воспоминаниями и молитвами. Сейчас тебе хочется мести, но твоя сестра поступила мудро, взяв с тебя обещание, не мстить никому. Сдержи это обещание, Нейман, и не повторяй мою ошибку. Это не принесёт тебе счастья.

— Значит ты жалеешь, что стала убийцей? Тебя всё-таки мучит совесть? — допытывалась Нейман.

— Нет! — уверенно возразила та. — Просто убийцей надо родиться, а это не каждому дано.

— Ты думаешь, что я — хирург и врач — испугалась бы крови?

— Нейман, убийство это нечто большее, чем просто не боязнь крови. Отнять жизнь у человека тяжелей, чем сделать самую сложную операцию, хоть для первого нужно лишь точный удар кинжалом, а для второго — много часов кропотливой работы. Это тяжелей морально, чем физически. Я с детства привыкла к осознанию, что я убийца. Я выросла с этой мыслью, и она стала смыслом моей жизни. Ты же воспитана по-другому, ты не рождена убивать. Наоборот, ты врач и призвана спасать людям жизнь. Я, в память о погибших и во имя живых, убиваю, ты же, во имя того же, должна спасать от смерти людей. Поэтому будем исполнять каждая свою миссию.

Эсфирь задумчиво посмотрела на звёзды, а затем сказала:

— Уже поздно. Через два часа рассвет. Ложись здесь в беседке, Нейман. Тут ты сможешь спокойно провести остаток ночи, а я пойду в дом. Утром я помогу тебе выбраться из Аулента.

Эсфирь удалилась, а Нейман спустя несколько минут спала глубоким сном. Она отключилась быстро, без каких-либо усилий. После отъезда Изабеллы Нейман впервые смогла уснуть. Она провалилась в сон, словно с пропасть, и спала без сновидений. Отдых был просто необходим Нейман, её сейчас не смог бы разбудить никто. Вместе со сном пришло временное забвение прошедших событий, от которых измученная и уставшая душа Нейман не могла уйти все эти бесконечные и долгие четыре дня.

Эсфирь, тоже уже не спавшая трое суток, сообщила Леонии, что она вернулась, и уснула одетой, едва упав на кровать. А тем временем пол-Аулента искало Одинокого Убийцу, который спокойно спал. И никто не мог предположить, что отчаявшаяся и вымученная Нейман найдёт временное успокоение под защитой Одинокого Убийцы. Последняя из Эриндо спокойно спала почти под одной крышей с грозным палачом, перед которым дрожали весь Аулент и не ведавшие милосердия Красные Вампиры.

Первый луч восходящего Альтаира, пробившись сквозь листву и душистые цветы плетистых роз, коснулся лица Нейман и разбудил её. Вздрогнув, она открыла глаза и, приподнявшись на локте, инстинктивно схватилась за стилет. Но окончательно проснувшись и вспомнив, где находится, терианка успокоилась и сев, вложила оружие в ножны. Солнце только поднималось, а взбудораженный Аулент лишь недавно погрузился в мирный сон после тревожной ночи. Кругом стояла тишина, и Нейман решила, что сейчас самое подходящее время покинуть город. Снова накинув вуаль, которую только перед сном сняла, она оставила своё убежище из плетистых роз, где чувствовала себя в эту ночь за хрупкими плетями спокойнее, чем за крепостной стеной.

Выйдя из сада, Нейман решила найти Эсфирь. Она не могла уйти, не попрощавшись и не поблагодарив за оказанную помощь. Тихо войдя в дом, она прошла через две-три комнаты, стараясь не греметь оружием и браслетами, но здесь никого не было. Наконец Нейман оказалась у трёх дверей, которые, вероятно, вели в спальни. Эриндо старалась угадать, где спит Эсфирь, так как ошибка могла ей дорого обойтись, но и медлить было нельзя, ведь наступало утро, а вместе с ним оставалось всё меньше шансов покинуть незаметно город. Но, так и не отважившись отворить ни одну из дверей, Нейман решила осмотреть другие две комнаты. Одна из них оказалась кухней, а другая была нечто вроде террасы или балкона с крышей. Это комната располагалась на углу дома, и у неё отсутствовали две угловые стены, которые заменяли невысокие ажурные перила. Эта терраса была обставлена вроде гостиной. На одном из диванов кто-то спал, укрывшись одеялом с головой.

«Это, наверное, Эсфирь. Она не захотела будить домочадцев, и потому спит здесь», — предположила Нейман, откинув назад переднюю половину вуали и тихо подойдя к дивану.

Девушка осторожно потянула одеяло и увидела светлые волосы. Она поняла, что ошиблась, и быстро отскочила назад, но было поздно: спящий уже проснулся. Это оказался Рэтас. Он увидел возле себя кого-то с ног до головы одетого в чёрное и закричал.

Нейман молча отскочила в сторону, но в тот же миг в её руке появился пистолет.

На крик Рэтаса прибежала его мать, а вслед за ней заспанная, с растрёпанными волосами Эсфирь. Первая была испугана, вторая — встревожена тем, что шум может привлечь внимание соседей. Обе увидели Рэтаса, с взъерошенной шевелюрой и ничего не понимающим видом, благо, что он уже не кричал, хотя Нейман держала его на прицеле своего пистолета.

— Нейман, всё хорошо, — бросилась Эсфирь к гостье, и поспешила её успокоить, — ты в безопасности.

Нейман опустила оружие.

— Кто это, Эсфирь? — Леония с боязнью глядела на незнакомку.