Чтение онлайн

Именно к этой категории относился отчет, недавно поступивший из Ридж-Пойнт, который мистер Грэм передал маркизу, отчеркнув особенно важные абзацы письма.

В письме, в частности, говорилось:

«Недавняя кончина сэра Гарольда Трайделла вызвала немало беспорядков среди местного населения, главным образом его бывших работников и арендаторов. Сэр Каспар, унаследовавший имущество Трайделлов, послужил причиной многочисленных раздоров и возмущений, связанных с тем, что по его распоряжениям нарушаются здешние обычаи и традиции, существовавшие в этих местах не одно столетие Такие нововведения вызывают негодование не только у фермеров, но и у самих работников.

У меня возникло предчувствие– возможно, господа найдут его необоснованным, – но я все-таки позволю себе его высказать. Если дело дальше пойдет таким образом, нам не миновать беспорядков, а то, не приведи господь, и бунта. Дай бог, чтобы я ошибался, но на всякий случай я прошу его милость уполномочить меня на принятие мер, которые, по моему убеждению, послужат смягчению здешних нравов и недовольств. Прежде же всего я прошу разрешить мне привлечь как можно больше местного народа к работам на землях его милости, так как от безделья и бедности люди становятся злее и несговорчивее».

– Итак, значит, сэр Гарольд скончался! – воскликнул тогда маркиз, прочитав письмо, переданное ему мистером Грэмом.

– Его нет в живых уже более трех месяцев, ваша милость, – невозмутимо ответил мистер Грэм. – Я своевременно известил вашу милость о его кончине, однако вы, должно быть, не придали этой новости значения.

– Очевидно! – беспечно заметил маркиз. – Я никогда не питал особой привязанности к сэру Каспару. А вот смерть его старшего сына Джона произвела на меня глубочайшее впечатление.

– Разумеется, милорд, - печально кивнул мистер Грэм. – Говорят, вы хорошо знали покойного Джона Трайделла.

– Мы были друзьями в те времена, когда я мальчиком приезжал в замок на каникулы, – ответил маркиз, погружаясь в воспоминания.

– Да, я это знаю, – снова кивнул мистер Грэм.

– Джон мог бы превосходно управлять имениями, но у него были связаны руки, – продолжал маркиз, высказывая вслух какую-то свою потаенную мысль. – Сэр Гарольд был очень упрямым стариком, а в отношении сыновей вел себя как настоящий тиран! – пояснил маркиз Олдридж.

– Осмелюсь предположить, что сэр Каспар унаследовал некоторые особенности характера своего отца, – осторожно заметил мистер Грэм.

– А я и не сомневаюсь в этом! – с жаром воскликнул маркиз. – Мне приходилось видеть Каспара в Лондоне, правда, мы с ним вращаемся в совершенно различных кругах. Он производит впечатление повесы, хотя нет, правильнее было бы назвать его настоящим дебоширом.

Маркиз замолчал, словно припоминая что-то.

– Когда-то Джон Трайделл рассказывал мне, что его брат постоянно пребывает в долгах. Однако мне кажется, что сэр Трайделл умер человеком отнюдь не бедным, а ведь Каспар – его единственный наследник.

– Так-то оно так, милорд, – согласился мистер Грэм. – Однако если он всколыхнет среди местного населения беспорядки, от его капиталов едва ли будет какая польза.

Заметив недоверчивый взгляд хозяина, управляющий пояснил:

– Он будоражит местное население. Видите ли, в Эссексе люди – совсем особые, ваша милость. Это очень уединенное графство. Я там не раз бывал. И тамошние крестьяне показались мне, как бы это сказать, средневековыми, по всем своим обычаям и общему настрою.

Вначале маркиз подумал, что его управляющий несколько сгущает краски, но, вспомнив кое-что из прошлых разговоров, он признал за его суждениями правоту.

Тут у маркиза появилась идея.

Он лично отправится в Ридж-Касл, где не был уже несколько лет. По правде говоря, он едва ли вспоминал о своем имении, вытянувшемся на мысе, омываемом с одной стороны водами реки Блэкуотер, а с другой – морем.

Мальчиком он очень любил это дикое и пустынное место, где проводил почти все свободное время, так как его отец находил присутствие в доме единственного сына чересчур обременительным для себя.

– Итак, я отправлюсь в замок! Распоряжусь, чтобы слуги никому в целом Лондоне не открывали, куда я уехал. Таким образом я замету следы, скрывшись от Надин Брэмптон, а что касается его высочества, то позже я напишу ему личное письмо с исчерпывающими и отчасти правдивыми объяснениями.

Возможность такого побега несказанно обрадовала маркиза, и он, приободрившись, решил даже нанести прощальный визит одной миленькой актрисочке, которую недавно поселил в доме поблизости от Челси-хоспитал.

В Эстер Делфайн было нечто действительно роднившее ее с Нелл Гвинн.

Правда, она была более образованна и талантлива как актриса. Она не раз развлекала маркиза свежими мыслями своего живого ума, а рыжими волосами не уступала «прелестной Нелли», возлюбленной Карла.

По правде говоря, маркиз никогда не питал особой слабости к рыжеволосым женщинам, предпочитая белокурых и голубоглазых.

– Это потому, что сами вы – брюнет, – в минуту нежности пояснила как-то Надин Брэмптон, лежа подле маркиза, который лениво наматывал на ладонь ее длинный золотистый локон.

– Разве обязательно поступать так, как этого от тебя ожидают? – не без раздражения парировал тогда маркиз.

– А почему бы и нет? – невозмутимо отозвалась Надин Брэмптон. – Черноволосые мужчины любят блондинок, а крупные предпочитают миниатюрных. Зато мужчины-коротышки постоянно гоняются за Юнонами или амазонками. Кстати, то же самое мы наблюдаем и у собак: чем мельче собачонка, тем крупнее она выбирает себе партнера.

Пожалуй, именно эта причина побудила маркиза в следующий раз остановить свой выбор на рыжеволосой женщине.

В те времена модному джентльмену надлежало иметь любовницу, то есть некую даму, находившуюся у него на содержании, поселенную в приличном состоянию данного джентльмена особняке и располагавшую собственным экипажем.

Воодушевленное поклонение, вызываемое Эстер Делфайн среди самых модных лондонских повес, немало способствовало тому, что выбор блестящего маркиза Олдриджа пал именно на нее.

Маркизу доставило немалое удовольствие увести красотку из-под носа у дюжины соперников своего ранга и достатка. Это живое приобретение все еще было для маркиза Олдриджа приятной новинкой, и поэтому, вначале отказавшись от идеи нанести своей содержанке визит по окончании несносного «таитянского празднества», он в конце концов передумал. Уж очень ему хотелось насладиться обществом актрисы, еще не утратившим для него прелести новизны.

Дернув шнурок звонка, он приказал дворецкому, появившемуся спустя полминуты, вновь закладывать лошадей.