Чтение онлайн

Внезапно вода ослабила свой захват, и я увидел, что меня несет на камни у подножия порога. Все трое едва спаслись. Ян Маклеод уцепился за лодку, и его пронесло дальше через огромные сливы, прежде чем он сумел ухватиться за ветку кустарника, свисавшую с берега, и выбраться на сушу. Криса Эдвардса поволокло к краю другого порога, и его с большим трудом спас другой член нашей группы, который сумел перехватить его, спустившись в воду на конце веревки.

Для того чтобы полностью почувствовать приключившееся с нами, мне потребовались сутки. Венда и я потеряли нашего первого ребенка всего два года назад он утонул, и это усилило мой ужас. Меня так сильно потрясло случившееся, что я попросил Роджера Чэпмена вывести меня из состава команды Увспененной водыФ. Еще один человек тоже Уподал в отставкуФ, а Крис Эдварде получил такие ранения, что не могло быть и речи о его дальнейшем участии в сплаве. Роджер Чэпмен и Джон Блашфорд-Снелл попали в трудное положение. События того дня выявили весьма реальные опасности реки и показали, что резиновые лодки не годятся для плавания по порогам. Роджер Чэпмен отправился пешком на разведку русла ниже порогов Тиссиат, которые выглядели еще опаснее, а все мы остались, чтобы провести лодки вниз по течению вплотную к берегу к началу порогов. Пороги Тиссиат производят не меньшее впечатление, чем Ниагара. Они ниспадают огромным занавесом, перемежаясь с лесистыми островками, с отвесной стены, которая перегораживает узкое ущелье, раскрывающее свой зев навстречу широкой долине. Непосредственно ниже них находится гидроэлектростанция, а чуть дальше старый мост (один из двух, построенных здесь португальцами в восемнадцатом столетии).

Поскольку у нас не хватало рабочих рук, я согласился помочь спустить лодки вниз по течению. Пришлось проталкивать их по узким рукавам, порой перетаскивая волоком через заросли мокрой травы в обход самых тяжелых порожистых участков, и я понемногу стал отходить от потрясения. меня даже начали одолевать сомнения по поводу решения выйти из игры, особенно после того, как два других члена экспедиции, которые тоже имели семьи, решили продолжать начатое. Когда вернулся Роджер, я попросил его снова включить меня в состав команды Увспененной водыФ, однако он уже нашел мне замену и, как я подозреваю, был очень рад избавиться от отчаянного спорщика, от Которого можно было ждать только неприятностей и который, как представитель прессы, пользовался своим положением, чтобы своевольничать. Теперь Роджер Чэпмен сократил численность своей команды до шести человек, распределив их по двум лодкам. После рекогносцировки он пришел к выводу, что некоторые участки реки слишком опасны, поэтому лодки перевезли на несколько миль ниже порогов Тиссиат. Затем на веслах было пройдено двенадцать миль до того места, где берега реки смыкаются в узкую горловину, сквозь которую проталкивается весь объем воды. несомой Голубым Нилом, кипящей здесь словно в котле. В этом месте река ныряет в ущелье с отвесными стенами, которое тянется на шесть миль до второго португальского моста, ниже которого все выглядит не так уж страшно. Поэтому Роджер Чэпмен решил сплавить лодки без людей вниз по течению, чтобы их подобрала другая партия, которая соответственно займет позицию у моста, в то время как два экипажа лодок пройдут этот участок пешком.

И кажется иронией судьбы, что такой опытный человек, как парашютист Ян Маклеод, расстался с жизнью, когда казалось, ничто ему не угрожало.

Мы почти завершили переход до моста и собирались форсировать речку Абайа. Она была каких-то десять метров шириной, но очень глубокой и быстрой. Ее бурые воды стрелой пролетали мимо нас в отвесных скалистых берегах, Маклеод переправлялся вторым, предварительно привязавшись к страховочному концу. Он проявил себя настолько компетентным человеком буквально во всем, что мы считали само собой разумеющимся, что он был также и прекрасным пловцом. Однако, прежде чем Ян добрался до середины потока, мы поняли, что у него не все ладно. Веревка, которой он обвязался, затягивала его под воду. Вскоре все, что он смог делать, это держать лишь голову над водой. По мере того как Маклеода сносило вниз по течению, с берега выдавали веревку, но очень скоро от нее остался только кончик. Если бы люди на берегу продолжали удерживать веревку, течением его затянуло бы под воду. При попытке вытащить его обратно произошло бы то же самое. Кто-то закричал: УОтпустите веревку! Ф Ее выпустили из рук, и в то же мгновение Роджер Чэпмен, проявив настоящий героизм, даже не сняв ботинок, бросился в воду, чтобы помочь Маклеоду. Ему удалось схватить его и даже подтянуть к противоположному берегу как раз вовремя, чтобы избежать очередного порога. Однако веревка, обвязанная вокруг пояса Яна. действовала теперь как якорь; его оторвало от Роджера и затянуло под воду. Мы никогда не видели его больше, а тело так и не было найдено.

Джон Блашфорд-Снелл ожидал нас у моста. Теперь наша флотилия была усилена тремя лодками типа УРедшанкФ и двумя надувными лодками с подвесным мотором. Блашфорд-Снелл снова принял командование, и я тоже решил вернуться на реку. Несмотря на пережитое потрясение, я не мог писать об экспедиции, находясь на берегу.

Участков, труднее тех, что остались выше порогов Тиссиат, больше не встречалось, но, несмотря на это, наше плавание напоминало езду по испытательному полигону для автомашин - мы не могли быть уверены в том, что ждет нас за очередным изгибом реки. В любом случае едва ли мы сумели бы остановиться. Мы не испытывали больше возбуждения, нас преследовало гнетущее ощущение страха. Когда мы уворачивались от камней или обходили буруны, наши нервы и внимание были на пределе.

Река постепенно обрела новое лицо. Теперь она катила свои воды между отвесными скалистыми берегами единым гладким и быстрым потоком. Наконец-то мы могли хоть немного расслабиться и полюбоваться созданными природой архитектурными достоинствами скалистых берегов. Изящные стройные башни вздымались из воды метров на десять, а впадающие в реку притоки были перекрыты огромными арками. В ту ночь мы остановились в идиллическом месте на поросшем деревьями берегу притока. Стены ущелья высились над нами метров на сорок пять.

Нас сильно заинтересовали две пещеры в отвесном утесе напротив, которые, казалось, были когда-то обитаемы. Утром нам удалось добраться до этих пещер на лодке, и мы нашли там много осколков глиняной посуды и две древние силосные ямы, загаженные пометом летучих мышей. Нас взволновало это открытие.

Я наслаждался чашкой кофе, когда в лагерь буквально ворвался неизвестно откуда появившийся Джон и закричал: "Торопитесь, нужно немедленно убираться отсюда!" В то же мгновение сверху послышались резкие пронзительные крики, а потом раздался ружейный залп. Это застало нас врасплох. Мы не могли поверить в то, что какие-то люди в самом деле собираются убить нас.

Сначала я подумал, что нападавшие хотят просто прогнать нас. Джон Блашфорд-Снелл начал выкрикивать в мегафон традиционное местное приветствие, но с утеса ответили выстрелами. Помню, как я сам выскочил из укрытия и стал махать рукой, а затем внезапно увидел нацеленное на меня ружье.

Покуда кое-кто из нас пытался умиротворить нападавших, другие выскочили из укрытия, чтобы грузить лодки. Прячась за деревьями, мы спорили о том, что нам делать, но никто не хотел открывать ответный огонь. Одни предлагали сделать холостой залп, другие, в том числе и я, считали, что следует оставаться на месте и попытаться урезонить нападавших либо вызвать помощь по радио, Конец спорам положил камень величиной с кухонный стол, который со свистом прилетел сверху. "Джентльмены, пора принять решение, - сказал Блашфорд-Спелл удивительно спокойным голосом. Когда я крикну "пошли!" - бегите к лодкам". Все, что я помню теперь, это как мы толкали лодки по мелководью. Казалось, будто скалы во руг заслонили небо, а само небо было черным от падающих сверху камней. Пули шлепались в воду вокруг нас. Мы уже набирали скорость в главном русле, когда что-то сильно ударило меня в спину в я повалился в лодку. В меня угодили камнем.

Тогда Джон Блашфорд-Снелл вскинул револьвер и начал стрелять наугад, хотя шансы попасть в кого-нибудь из нападавших с дистанции сорок пять метров при стрельбе вверх с движущейся лодки были ничтожны. И все же выстрелы, по-видимому, заставили противника нырнуть в укрытие. Казалось чудом, что никто из нас все же не был ранен. такие крупные цели, как лодки, не получили повреждений. Если бы пуля угодила в надувную лодку, наше положение могло оказаться серьезным. К счастью, мы плыли по реке гораздо быстрее, чем нападавшие бежали по берегу, и вскоре стали для них недосягаемы. В ту ночь мы остановились на каком-то острове. Перед наступлением темноты местный подросток переплыл протоку, немного поболтал с нами и, без сомнения, получил хорошее представление о наших пожитках. Мы сильно нервничали, и прежде чем улечься спать, я убедился в том, что все необходимое находится у меня под рукой, и даже решил не снимать на ночь обувь. Роджер Чэпмен остался на часах. Он вышел за пределы территории нашего лагеря, чтобы проверить, целы ли лодки, и наугад повел лучом ручного фонаря по кромке воды - в пучке света мелькнула голова человека, который плыл через протоку с противоположного берега. Затем послышался грохот камней, Чэпмен посветил (фонарем и увидел на другом берегу каких-то людей. Все они сжимали в руках копья. Роджер что-то крикнул им, с того берега выстрелили и начался бедлам.

Я проснулся от воинственных криков, по не почувствовал страха, а просто настроился на какой-то особый лад. Меня сильно беспокоили наши лодки, которые мы вытащили на берег метрах в пятидесяти пяти от лагеря. Если бы нападавшие завладели ими, мы были бы обречены. Схватив пистолет, бокс с камерами и пленками, я заорал: "Ради бога, бежим к лодкам!" - и кинулся к берегу. Роджер Чэпмен проделал то же самое, а остальные залегли цепью поперек острова и открыли огонь по нападающим. Последовало смятение, послышались какие-то вопли, темноту пронзали вспышки ружейных выстрелов и дуги сигнальных ракет, которые находчивый Джон Блашфорд-Снелл стал пускать в сторону атакующих. Я несколько раз останавливался на бегу и стрелял из пистолета по вспышкам выстрелов. Попасть в кого-нибудь было почти невозможно, и неожиданно я понял, что в патроннике у меня осталось только два патрона, а запасных в кармане не оказалось. В хорошенькое положение я попаду, подумал я, если кто-то все-таки пробрался к лодкам. Я бросился к ним и с облегчением увидел, что на берегу никого нет.

Затем выстрелы стихли так же внезапно, как и начались. Лишь редкие звуки, доносившиеся с противоположного берега, говорили о том, что нападавшие были еще там. В полнейшей темноте мы собрали все вещи и отступили к лодкам. Часа два мы оставались на месте, надеясь дождаться рассвета, но в 3 часа 30 минут услышали пение рожка, который, скорее всего, извещал о новом нападении. Джон Блашфорд-Снелл, обеспокоенный тем, что у нас почти не осталось боеприпасов, приказал отчаливать.

В кромешной тьме мы выгребли на главное русло. Было жутко, потому что в темноте различались только мерцание воды и темные силуэты берегов. Вскоре послышался рев порога, мы попытались подтянуться к берегу, но оказались во власти течения, а затем очутились в полосе пены, взлетели па вершину огромной волны, перевалили через нее и оказались но другую сторону гребня, однако двум другим лодкам повезло меньше.

"Казалось, что лодка встала на дыбы, рассказывал позднее Роджер Чэпмен. Я засунул ногу под банку и кое-как удержался, по двух моих спутников выбросило из лодки. В то же мгновение я сообразил, что если сию же секунду не схвачу товарищей за шиворот, то мы уже никогда не отыщем их в темноте. К счастью, ребята всплыли рядом с бортом, и я втащил их назад".

Тем временем лодка, которая буксировала нас, стала тонуть. Воздушный клапан получил повреждение, и вся ее носовая секция сплющилась. У людей не оставалось другого выбора, как отдать наш буксир, и мы стали дрейфовать в темноте сами по себе. Через добрых полмили нам удалось подтянуться к песчаному островку на середине реки, где мы просидели до рассвета в полном одиночестве, чувствуя себя беззащитными.