Чтение онлайн

А когда начинает садиться солнце, мир снова меняется. В прохладном синем свете ночи, под мощным светом прожекторов, красивые тела атлетов становятся все более абстрактными. Зрители тоже притихли, боясь нарушить торжественную тишину сокровенных ритуалов.

Церемония закрытия.

Стадион в тишине ожидания начала церемонии. Один за другим в небе загораются мощные лампы белого света, освещающие Стадион по периметру, как руки, тянущиеся к Богу. Олимпийский огонь уменьшается и, наконец, гаснет. И когда я стою там со всеми и смотрю на небо, на это священное действие, которое я помогла создать, я начинаю понимать, что мне говорил Блоха много лет тому назад.

И я наслаждаюсь этими ускользающими моментами исключительной красоты.

Она ощущает чье-то присутствие. Поднимает голову. Это Хайнц. Он накрывает коробку крышкой. Что-то меняется.

Мы снова в монтажной. 1936 год.

Лени. Хайнц? Что ты здесь делаешь?

Хайнц. Меня здесь нет. Это мое письмо.

Он вылавливает его из кучи почты на подносе.

Ты чуть было его не прозевала. Давай я прочитаю его тебе…

Хайнц вскрывает конверт и передает письмо Лени.

Она разглядывает письмо.

Лени. Но, Хайнц мне надо…

Хайнц. Лени, я очень далеко и мне очень одиноко…Лучше послушай.

Лени. Ну, давай, читай.

Она читает письмо вместе с Ханцом. Он возит ее по Фису на офисном стуле с колесиками.

Хайнц. Дорогая моя сестра. Я всегда начинаю свои письма так нежно, не подумай, что…

Лени. Хайнц-

Хайнц.
– ну, ладно. Дорогая моя сестра, я ужасно по тебе скучаю. Рейн вовсе не такой, как я думал. Совсем не такой красивый и приятный, как описано в книгах. Я видел несколько замков, но все они разрушены или рассыпаются, как и весь мир вокруг. Я счастлив, что могу побыть в тишине. Я нарисовал тебе цветок на обороте этого письма. Я не знаю, что это за цветок…Но их здесь так много, во всех траншеях вдоль Рейна. Это тебе мой маленький подарок, Лени. Это ерунда, но я знаю, как ты любишь подарки. Но хватит об этом. Мама говорит, что ты теперь стала очень важной персоной, теперь у тебя друзья на самом верху. Не слушай, что говорят люди из зависти, моя большая сестричка. Они, наверное, сходят с ума, когда видят тебя рядом со всеми этими важными людьми, рядом с ним. Они сами хотели бы быть с ними знакомыми. Я рад, что у тебя такие друзья. Если начнется война, а я думаю, что она обязательно начнется, ты единственное, что есть у мамы и папы. Я знаю, что я мужчина и что я должен взять на себя заботу обо всех вас, но теперь весь мир перевернулся …

Лени. Хайнц…

Хайнц. …Я такое видел … никто не знает, что может теперь произойти.

Лени. Хайнц-

Хайнц. Мне просто нужно тебе это сказать. Вот такие дела.

Лени. Хайнц, что с тобой? Похоже, что ты боишься?

Он берет себя в руки и тихо отстраняется от нее.

Хайнц. Это все, что я написал. Пожалуй, я пойду. Я тобой горжусь, Лени. Auf Weidersehen. (Он собирается уходить). Я чуть не забыл…Есть еще одно письмо. Наверное, оно промокло под дождем. Оно прилипло сзади к этому коричневому конверту. Я знаю тебя, оно затеряется в этой горе твоей почты.

Лени. Что это?

Хайнц. Я не знаю. Но по его виду — что-то очень важное

Он протягивает ей коричневый конверт и обнаруживает внутри маленький белый конверт.

Лени. От парижского кинофестиваля (Разрывает конверт и читает письмо).

Хайнц. Ну, что?

Лени. Мой фильм…Я еду в Париж…

Он бросает конверт в воздух. Что-то меняется. Музыка. Хайнц подхватывает ее, они начинают танцевать. Оба отплясывают дикий танец с прыжками.

Сцена переходит в ночь церемонии вручения Золотой медали Гран При на Парижском кинофестивале 1937 года. Радостные и счастливые, они кружатся под музыку, которая замолкает на их последнем вращении. Она смеется. Геббельс наблюдает за ней. Она видит его. Он кланяется. Хайнц тоже видит его и уходит.

Геббельс. Где вы были? Я вас искал.

Лени оборачивается к Ханцу, но его уже нет.

Лени. А я просто… танцевала.

Геббельс. Вы такая красивая.

Лени. Спасибо.

Геббельс. И элегантная. Я привык видеть вас с карандашами в волосах и обрывками кинопленок на шее, я едва вас узнал.

Лени. Джозеф.

Лени подходит к нему. Она смотрит на зрителей, это те, кто глазеет на нее.

Выражение ее лица меняется. Она осознает, что люди ее разглядывают. Разглядывают их. Они тихо говорят между собой.

Геббельс. Эй. Почему вытянулось лицо, птичка? Вы же выиграли Гран При.

Лени. Я знаю.

Геббельс. Вы не рады?

Лени. Конечно, рада

Геббельс. Это была ваша мечта.

Лени. Я знаю.

Геббельс. И?

Пауза.

Лени. Зачем вы одели униформу?

Геббельс. Что?

Лени. Люди из-за этого нервничают.

Геббельс. Лени, мне все равно, что эти люди думают. И вы не должны об этом думать. Вы сделали невозможное. Вам удалось сделать фильм, от которого даже самые строгие наши критики в восторге.

Лени. Ну тогда, почему же они на нас так смотрят?

Геббельс. Путь смотрят. Они и должны смотреть. Вы создали этот шедевр, вашу «Олимпию» и никто вас не тронет. Четыреста тысяч метров отснятой пленки, из которых отобрано 4 часа великолепного фильма. Так, как вам это виделось. Каждый кадр поставлен и срежиссирован вами.

Снова играет музыка. Геббельс улыбается. Протягивает руку.

Потанцуете со мной?

Лени долго смотрит на него. Наконец, берет его за руку. Они танцуют. медленный и элегантный вальс. Лени замечает, что они одни. Смотрит на зрителей. Начинает что-то понимать.

Лени. Никто больше не танцует.

Геббельс. Вам надо привыкать к этому ощущению, Лени. Это зависть. Она теперь Повсюду. Олимпиада имела огромный успех. Благодаря вам теперь вся Европа знает, на что мы способны. Мы — сила, с которой надо считаться. Мы не просто еще одна небольшая страна, от которой можно просто так отмахнуться. Они приехали, и они соревновались с нами на нашем собственном поле. Они получали наши медали. Теперь им придется признать нас. Фюрер доволен, Лени.