Голубые фиалки
Шрифт:
Кажется, ее слова напугали Грегори — она поняла это по его изменившемуся лицу. Он подумал о завтрашнем дне — дне, когда они расстанутся навсегда. Виолетта испугалась, что он опять оттолкнет ее. Она уже смирилась с тем, что завтра потеряет Грегори. Но терять сегодняшнюю ночь она не хотела.
— Прикоснись ко мне, — попросила она. — Мне нравятся твои руки… и у тебя такая горячая кожа и губы…
Он прервал ее, приникнув к ее губам. Но поцелуй был другим — более решительным и более интимным. Грегори больше не сдерживался — должно быть, потому, что ее девственность теперь его не пугала. А может, потому, что он поверил в искренность ее желания. Его язык дразнил и требовал ответа. Виолетта ответила на поцелуй, исторгнув стон из его груди. Он ласкал ее напрягшиеся соски, и тело Виолетты дрожало от наслаждения…
Она запустила пальцы в его густые волосы, перебирая влажные от дождя пряди. Вскоре, не в силах терпеть эту сладкую муку, изнемогая от желания, она заставила его вновь поцеловать ее. Поцелуи его стали более глубокими и требовательными, порождая и в ней чувство нетерпения. Руки Грегори скользили по ее обнаженному телу. Иногда она напрягалась от страха, если пальцы его касались слишком укромных уголков. Но опасения ее быстро таяли — он ни разу не причинил ей боль, не сделал ни одного грубого движения. Наоборот, его ласкающие прикосновения вызывали отклик внутри ее тела, и Виолетта заново училась чувствовать — столь новы и неизведанны были ощущения.
В какой-то момент она почувствовала его возбужденную плоть совсем рядом, но, пока он продолжал ласкать ее, страх не мог пробиться на поверхность. Грегори оторвался от ее губ, чтобы покрыть поцелуями шею и нежно покусать мочку уха. С губ ее слетали стоны наслаждения. А внутри росло странное напряжение, которое требовало выхода.
Тело ее выгнулось дугой, прижимаясь к лежащему рядом мужчине, жаждая неизведанного. Мышцы живота напряглись. И вдруг внутри как будто обрушилась радужная волна, и с губ ее сорвался крик, а ногти впились в его плечи. Немного придя в себя, Виолетта услышала, как он ласково шепчет ее имя, целует и прижимает к себе ее дрожащее от бурной разрядки тело.
Затем Грегори приподнялся и лег сверху, раздвинув ее колени. И отступивший было ужас затопил мозг. Мужчина, нависающий над ней своим тяжелым телом, раздвигает ей ноги. Виолетта знала, что будет дальше — боль, боль от грубого, нежеланного проникновения. К ней снова вернулось чувство унижения и беспомощности. Ей вдруг показалось, что она вдыхает гнилой запах Веги, и крик забился в ее горле. В ушах звучали его насмешки. Он говорил, что уверен — ей нравится быть с ним, нравится все, что он делает.
«Ты моя, — слышала она его шепот, — и всегда будешь моей».
И она закричала и попыталась вцепиться ему в лицо, разодрать ногтями ненавистные черты. Сильные руки сжали ее кисти.
— Нет! Не надо! Я не хочу! Нет! — Она крепко зажмурила глаза, и все ее тело разрывалось от крика.
— Виолетта! Посмотри на меня!
Голос не принадлежал Веге, но она все равно боялась открыть глаза. Вдруг при вспышке молнии она увидит его — дьявола, который уже занес руку, чтобы опять избить ее за непокорность…
— Не бей меня, пожалуйста, — заплакала она. Руки ее мгновенно стали свободными, а тело, прижимавшее ее к земле, исчезло.
— Виолетта, открой глаза. Я не Вега и не сделаю тебе больно.
Она свернулась клубочком, как делала всегда, после того как Вега отпускал ее, и лежала, дрожа и всхлипывая. Рука Грегори ласково коснулась ее волос.
— Мне так жаль… Будь он проклят за то, что сделал с тобой!
Виолетта грызла костяшки пальцев, стараясь подавить рыдания. Вега никогда-никогда не позволит другому мужчине стереть память о его издевательствах. Она была наивна, решив, что готова отдаться другому мужчине. И вот теперь она ненавидела не только его, но и себя тоже — за то, что страх и ненависть взяли над ней верх.
— Мне так стыдно. — Она заставила себя взглянуть на Грегори. — Мы можем попробовать снова…
— Нет. — Голос Грегори звучал хрипло, страсть еще не покинула его. Но он решительно повторил: — Нет. Ты еще не готова. Я не могу так просто все исправить. Это должно быть твое решение, Виолетта. Но не надо пытаться подстраиваться под мои желания. Что-то внутри тебя должно решить, что пришло время расстаться с прошлым. И только тогда страх уйдет.
Виолетта знала, что он прав. Пока душу ее сжигает жажда мщения, там не будет места для светлых чувств.
— Это не просто, — промолвила она. — Я так долго жила с ненавистью в душе, что она отравила меня. Стала смыслом моего существования.
— И это стоит того, чтобы ради нее умереть?
Она не смогла ответить. Да он и не ждал ответа. Грегори встал и вышел под дождь. Потоки воды заструились по его великолепному телу. Он был слишком красив, слишком хорош для нее — даже несмотря на все его прошлые грехи. Он подарил ей наслаждение и смог остановиться, когда ее страх пересилил страсть. Он не стал принуждать ее. Даже не рассердился.
Единственный человек, который мог давать, не требуя ничего взамен, был Майлз. И теперь Грегори доказал, что сделан из того же теста. Завтра он уедет, а она продолжит свой путь, так и не узнав, что могло бы быть между ними. Виолетта натянула на себя одеяло и отвернулась от Грегори и от грозы.
Позже она слышала, как он вернулся и лег рядом. Тогда она заснула и на этот раз спала без сновидений.
Утро принесло пробуждение и осознание того, что Грегори рядом нет.
Виолетта посмотрела туда, где вчера они привязали лошадей. Так и есть — жеребец Грегори тоже исчез. И деньги тоже — она не сомневалась в этом. Должно быть, заново оценив свои перспективы, он выбрал лучшее для себя.
Больше всего ее расстроило то, что он уехал, не потрудившись ее разбудить. Вега вполне мог захватить ее врасплох. Уже не слишком раннее утро, и ей давно следовало быть в пути. Почему же он не подумал об этом? Виолетта торопливо оделась. Пути назад нет. Она перешла черту в тот день, когда впервые ограбила банк в Сент-Луисе. И много чего натворила — лгала, грабила банки, пыталась убить человека. Но все это было не только ради мести и смерти. Это было и ради жизни тоже.
Виолетта хотела, чтобы ее сестра имела возможность вести нормальную жизнь. И тогда она, может быть, встретит когда-нибудь хорошего человека и переживет все то, что Виолетта испытала вчера. А может, и нечто большее. Роуз узнает, что есть другая жизнь и есть нормальные, милые люди. Она еще молода, и сердце ее не ожесточилось. У нее и мальчиков еще есть надежда. Она обязана сделать так, чтобы братья не превратились в бандитов и не грабили банки ради пропитания. И еще, пусть они никогда не бьют женщин — только потому, что не умеют обращаться с ними по-другому.
Виолетта подняла седло и застыла на месте. На земле лежали ее седельные сумки. Седло упало из ее ослабевших пальцев. Она проверила содержимое сумки. Деньги были на месте.
— Какого черта? — прошептала она. Почему Грегори не взял деньги? Потерял разум? Ведь он не сможет получить от Майлза желанную долю в фирме. О чем он думал? Виолетта прекрасно знала, что Грегори не любит черную работу и не считает нужным зарабатывать на жизнь таким способом. Почему же он не взял деньги?
И тут ей в голову пришла мысль, от которой все внутри похолодело. Нет, невозможно, чтобы Грегори был способен на такую глупость. Виолетта побежала к лошади. Следы жеребца были отчетливо видны на влажной земле. Она стала торопливо седлать лошадь и прикреплять сумки. Наконец Виолетта взлетела в седло. Следы вывели ее к главной дороге. Выходит, Грегори не поехал в Канзас или куда-то еще и не пытался запутать погоню. Он поехал прямиком в Индепенденс.