Голые
Шрифт:
Когда все уже оказалось позади – но лишь на этот раз, который явно был для нас не последним, – я перекатилась на спину и уставилась в потолок, туда, где мой романтичный возлюбленный вдруг разглядел очертания ангела.
– Я люблю тебя, Алекс.
Он ответил уже сонным голосом:
– Я тоже люблю тебя. Все будет хорошо, Оливия. Независимо от того, что произойдет дальше. Договорились?
Алекс уже спал, когда я выползла из кровати и схватила камеру, дожидавшуюся своего часа на комоде, своем привычном месте. Алекс не шелохнулся, когда я сделала первый снимок, потом второй… Герой моей фотосессии лишь немного подвинулся, когда я скользнула обратно в постель. Удерживая камеру в вытянутой руке, я направила ее вниз, чтобы запечатлеть еще один памятный момент.
На снимке отразились тени, испещрившие нас полосками тьмы и света. И еще я заметила размытое пятно в углу фотографии, которое, если приглядеться, напоминало очертания женской фигуры. На этом снимке было несколько слоев – как, впрочем, и многих других интересных вещей.
Открыв глаза, Алекс поцеловал меня, и я отложила камеру, снова отдавшись его ласкам.
Я не должна была решать, какая я на самом деле – та или другая. Возможно, во мне соединились оба моих мира – или в моей душе не было вообще ни одного. Все – или ничего. И это прекрасно: бороться за свое место в этом мире и людей, которые принимают нас такими, какие мы есть. Иногда мы прячем самих себя под многочисленными слоями, но стоит их снять, один за другим, и мы предстаем такими, какими и должны быть.
Голыми.