Чтение онлайн

Из всей этой восторженной ахинеи старикашки Леня сделал для себя два полезных вывода: спокойный человек за столом скорее оперативный работник, нежели следователь, величают его Николаем Демидовичем Свиридовым, а бредовым фантазиям Коверкотова он склонен напрочь не доверять.

Так и оказалось – не отягчая Коверкотова дополнительными вопросами, Свиридов подписал пропуск и подал его.

– Спасибо, товарищ Коверкотов. Можете быть свободны.

Обличитель словно с разбега в прорубь упал – раскрыл рот, икнул и осведомился:

– Все?! А протокол подписать?!

– Со временем подпишите.

Настырного старикашку выперли из кабинета без всяких церемоний, хотя он возмущенно требовал протокола и грозился выступить на суде.

Свиридов повернулся к Лене и спросил.

– Ну, Волохов, а у тебя есть что нам поведать?

– А как же?!

И Леня подробно рассказал, как получил приказ своего руководства поискать секретаршу Лимонову, как с этой целью в полдень проник в её жилище и гараж, посетил с целью сбора информации Коверкотова, а потом уехал домой. И более он на Левобережной не появлялся.

Свиридов помолчал, потом спросил, будто ответ Лене подсказывал.

– Значит более, скажем вечером или ночью, ты в дом Лимоновой не возвращался?

– Нет. – Леня сумел ответить твердо и не покраснев, хотя понял, что разговор вкатился в очень опасную зону и, следовало полагать, сейчас начнуться хитрости и коварные ловушки настоящего допроса.

Свиридов спросил просто.

– Значит, Ольгу Федоровну Лимонову ты не убивал?

– А её убили? – набрался фальшивого удивления Леня.

– Убили, точнее – задушили.

– Но это не я! Честное слово!

– Правильно, Волохов. Не ты. – прозвучал вполне обыденный ответ. Лимонова была убита в пятницу вечером, а ты этот вечер до утра проторчал в кафе «У Тимофея», чему, по твоему счастью, есть свидетели.

Неожиданно и с предельной ясностью Леня понял, что весь хронометраж его, Лениных, действий последних суток – Свиридову известен досконально. Этот скучный человек знает о нем всё, а потому не торопится, и сейчас начнет изнурять длительным допросом, выжимая капля за каплей все нужные сведения. Те сведения, которые уже имел.

Но – от кого? – мелькнуло пугающее соображение. – От Куравля с Фраковым? От друга Васи Блинова? От той девчонки-попрыгуньи, лица которой так и не разглядел? Или Коверкотов все же кроме пустой болтовни дал в этом кабинете точные результаты своих ночных наблюдений?

Леня почувствовал себя преданным и проданным, и понял, что петля дознания сейчас захлестнется на его шее. Придется выкладывать всё до конца, поскольку иной системы защиты просто нет.

Но Свиридов неожиданно тяжело вздохнул и сказал, словно пожалился.

– Не везет мне сегодня, Волохов. Один свидетель болтает чепуху, придумывает то, что не видел, я Коверкотова имею ввиду. А ты – ушел в несознанку. Глупо это Волохов. Ну, да оставим тему. Племянницу Лимоновой не знаешь?

Вот она – ловушка милицейская! – сообразил Леня и счел за благо не запираться.

– Слышал, что такая существует, но имени не помню.

– Виктория. Лобова. Коль не знаешь, то пусть так. – Свиридов поднялся со стула. – Пойдем Волохов, я тебя на выхода провожу.

Леня потерялся – уже «на выход»?! На волю или в камеру натурального ареста? Не может же того быть, чтоб ради такой безобидной беседы его привозили в столь грозное учреждение!

В коридоре Свиридов спросил негромко.

– На «мерседесе-600» покататься тебе не хотелось?

– Нет. Я просто искал секретаршу. – обиженно заявил Леня. – По приказу своего шефа, Куравля Степана Степановича!

– Он так и сказал, правильно. – на ходу кивнул Свиридов, остановился перед лестницей, повернулся и спросил быстро.

– Леня, а может её из-за «мерседеса» придушили? Прямо в гараже?

– Я не знаю.

– Но какие-то соображения у тебя должны же быть? Не чурбан же ты безмозглый и бесчувственный?

Леня заколебался.

– Я думаю, что Лимонова в КГБ долго работала. Может быть там ...

– Оставь это, – отмахнулся Свиридов. – В КГБ она сортиры мыла, ковры пылесосила. Десять последних лет лифтами заведовала.

– Лимонова – лифтерша?! – поразился Леня.

– Да. – кивнул Свиридов. – Модно это стало и так прибитых чекистов во всех сегодняшних бедах винить.

– Но говорят, они «золото партии», миллионы прячут и...

– Чушь. – обрезал Свиридов. – Нет никакого «золота партии», не верь базарным сплетням. А если и было, давно его пропили и развеяли. Всех бывших чекистов простили, и живых, и мертвых. Пенсионеры по дачам сидят, мемуары пишут.

Они уже спустились в большо й холл при колоннах, приостановились в дверях и Свиридов подал Лене картонку визитной карточки.

– Будь здоров, Волохов. Позвони мне, если возникнут какие-нибудь соображения.

И это предложение прозвучало формально, обыденно – Свиридов явно не ждал от Лени никаких телефонных сообщений.

Леня сунул визитку в карман и они простились.

Вот и свобода. – признал Леня на улице факт очевидный – Вот и весь допрос в МУРе! Допрос откровенно бюрократический, без напряжения и борьбы.

Леня даже огорчился – знаменитый МУР оказался такой же убогой чиновничьей организацией, как, скажем, контора домоуправления. Да и то сказать – велико событие: смерть секретарши затрапезной фирмы «Кураре»! Нынче убивают крупных банкиров, фирмачей, известных журналистов, взрывают офисы и все это стало уже столь надоедливым, что публика и не ждет от правоохранительных органов сенсационных разоблачений. Нет этих разоблачений! Потеряла бывшая советская милиция свой авторитет, а новая русская ещё не набрала его.

Леня спустился по Петровке к Большому Театру, по дороге наткнулся на ларек и взял пенный бокал чешского пива за шесть рублей. Ополовинив бокал, он призадумался, попытавшись вычислить – кто, все же, при такой оперативности навел на него милицию? Мог, понятно, дать нужную информацию хитрован Коверкотов. Или – Куравель с Фраковым. Или – Виктория Лобова, племянница Лимоновой – если именно с ней он столкнулся прошлой ночью.

На донос Коверкотова, как и на очевидное предательство руководства родной фирмы Лене было наплевать, а вот встретится с племянницей очень хотелось, поскольку Леня поймал себя на мысли, что о каких бы несуразицах случившегося не размышлял – все время возвращался мыслью к этой девчонке, прыгнувшей с высоты забора ему в руки, словно с небес.