Чтение онлайн

– Этого быть не может. Составляются списки на государственном уровне совершенно необходимых препаратов для больниц. Их оплачивают из государственной казны. Это специальная строка в бюджете, платят золотом и валютой, поскольку в опасности здоровье нации. – Леня говорил как по писанному: так требовал проиносить этот текст Степ-Степ Куравель. – Я это знаю, мой шеф в составлении этого списка учавствует. Как раз сейчас эти списки и составлют на пару будущих лет.

– Знаю, нам кое-что от милостей этих перепадает. Но, мой юный друг, учтите и тот факт, что в периоды обнищания и кризисного состояния в стране, люди болеют больше и опасней. Понимаете, что я хочу сказать?

– И умирают, понятно, больше. – кивнул Леня, забрал свои рекламные проспекты и простился с Главным врачом, не получающим зарпату за свои труды уже три месяца.

Во втором часу пополудня Леня приостановился возле кафе «У Тимофея», но тут же вспомнил, что это заведение потеряло для него прежнюю прелесть, стало подозрительным, кое-что требовало разьяснения. Он прокатился мимо кафе и минут через двадцать оказался в Лефортово, неподалеку от своего дома, возле школы, в которой проучился от первого до выпускного класса.

По летнему каникулярному времени школа была пуста, непривычно тиха и едва Леня ступил в холл, как на него пахнуло неистребитмым запахом детства, и уже через минуту узнавания казалось, что сейчас зазвонит зонок и необходимо сломя голову бежать в свой класс, чтобы обогнать учителя.

Леня двинулся по коридорам на мелодию рояля и когда вошел в спортивный зал, увидел там то, что и должен был увидеть.

Вася Блинов вел занятия бальных танцев для детей 9-10 лет. Вася был уверен, что растит чемпионов международных соревнований в этом виде спорта или Искусства, если будет угодно. Вася получал за свой труд жалкие копейки и добирал зарпалаты за уроки по вечерам, когда в этом же зале обучались танцам люди немолодые, платившие за науку достаточно серьезные деньги. Эту публику Вася не очень жаловал, а возиться с детишками обожал до самозабвения. Сам он, стройный и худенький, был танцором экстра-класса и вытянись сантиметров на пять-семь повыше, в свое время верняком бы завоевал те мировые призы, которые сулил нынче своим ученикам.

Приметив Леню, он лишь указал ему пальцем на стул, а сам, азартный и мокрый от усердия, в строгом черном костюме, кричал под аккомпонемент рояля.

– И раз, два, три! И раз, два, три! Изящней, кавалеры! Работайте с достоинством! Вы не шаманские пляски на дискотеке изображаете, а танцуете благородный вальс-бостон! Это танец богатейщего духовного содержания! Коля – не жмись к партнерше, будь джентльменом, а не хамом из ресторана!

Леня знал, что до последней минуты занятий Вася и на миг не оторвется для дружеской беседы, тут хоть землятресение случись.

Тоненькие малчики и девочки, все как на подбор чистенькие, в хорошей одежде, уже ловко управлялись со своими задачами, педагога слушались с трепетным уважением и казалось диковатым, что это тот самый Васька-Блин, который мог учинить драку «У Тимофея», а порой напивался до скотского состояния.

Минут через пятнадцать седая женщина у рояля дала последний аккорд и Вася похлопал в ладоши.

– Всем спасибо, сеанс окончен! До пятницы, леди и джентльмены!

– До пятницы, маэстро! – хором ответили ему разгоряченные танцоры и гурьбой побежали к дверям.

Маэстро обесиленно опустился на стопку спортивных матов возле Лени и сказал.

– У тебя такой вид, словно тебе огласили смертный приговор.

– Примерно так. – ответил Леня. – Вася, нас «пасут» у Тимофея.

– Это как?

– Наш столик в эркере стоит на прослушивании. Тимофей слышит все наши разговоры.

– Ну и что? – беззаботно спросил Вася. – Мы покушения на жизнь Президента не планируем. С какой стати тебя взволновала такая чепуха?

– Взволновала. – как от зубной боли поморщился Леня. – Ты вспомни. В понедельник мы сидели с тобой за своим столиком и я тебе рассказал про «мерседес», который стоит вроде бы ничей, поскольку Лимонова исчезла.

– Был разговор.

– А когда я поехал посмотреть на машину, мне дали по черепу дубиной! Украли из кармана мобильный телефон Куравля, а машину пытались угнать!

– Черт тебя дери, Леня! И ты только сегодня мне о том говоришь?! Да мало ли кто мог покусится на бесхозный «мерс»?!

– Тимофей – мог. – твердо заявил Леня. – Он подслушал, что авто стоит в гараже Лимоновой. Я сам ему наводку дал, получается. И самое основное, в тот вечер, ты со мной не поехал, соблазнился негритянкой, но и Тимофея тоже не было в кафе! Он якобы отправился на свидание с невестой. Ты знаешь его невесту?

– Такой нет. Он гомосека. – твердо ответил Вася.

– Тем хуже. – Леня понял, что складно изложить своих сомнений не сумеет и сообщил конечный вывод. – Вася, меня, кажется, убить хотят.

– Тебя?! – подпрыгнул на заднице Вася. – Окстись! Ты кто – банкир, политик, или уголовный авторитет?! Кой прок тебя «замачивать»?!

– Лимонову Ольгу Федоровну уже убили. Умер и Алмас Акмолов...

– Когда? – выдохнул Вася, округлив глаза. – Я же с Акмаловым подрался в кафе! Леня, или рассказывай всё, или отвались от меня со всей своей уголовщиной и адрес мой забудь!

– Струсил? – усмехнулся Леня.

– Не струсил, а желаю иметь ориентиры в твоих злодеяниях!

Леня поколеблася, но в конечном счете, с пятое на десятое, поведал другу о событиях последних двух суток, уже ничего не опуская. Насильственная смерть Лимоновой и гибель Акмалова Васю как-то не очень взволновали. Более всего заинтеросовала его, конечно, информация касающяяся таинственной девушки Виктории.

– Красивая мартышка, да?!

– Да я же тебе не про то! – тоскливо сказал Леня. – Может быть она в убийстве виновата! И не в том дело, что красивая, – вдруг забуксовал Леня. – А как-то она меня задевает, по душе что ли, или ещё как...

– Ну-ну?! – подхлестнул Вася. – Добавь ещё что-нибудь?!

Сколь не был по натуре своей невозмутим Леня, как хорошо он не знал своего дружка, но в данном случае изумился и пришел в ярость.

– Васька! Лимонову убили! Акмалов погиб вместо меня, наверное! А ты мне о женщинах! Ну, необычная она, но...

– Ленечка, – прервал уверенно многоопытный Вася. – Все неприятности жизни начинаются с барышень. Все девушки, которые вампиршами впиваются в наши нежные сердца, поначалу кажутся необычными! Я НЕ ТАКАЯ, КАК ВСЕ! – это первое, что она заявляет. Пример тому моя негритянки. Сперва – дочь джунглей, сестра Маугли! Потом замечаешь, что от не по родному селедочкой и чесночком попахивает. А в результате что?!

– Что? – Леня окончательно одурел от этой ахинеи.

– Обнаруживаешь её рязанское происхождение! Где там студенты-негры института Лумумбы картошку убирали лет двадцать назад?! – в Рязани! И рязанская негритянка получается скучней и тошнотворней любой московской Машки с Ордынки! Ибо в целом, Леня, истина заключается в том, считает ли женщина сама себя красавицей или Бабой Ягой. Если она числит себя красоткой, то так оно и есть для окружающих, какой бы уродиной не была.

– Пошел к черту. – огорченно сказал Леня. – О чем-нибудь ещё ты можешь думать?