Чтение онлайн

Проиграй королевские ВВС ту битву, и страна оказалась бы полностью открытой для немецкого вторжения и, скорее всего, поверженной фашистским вермахтом. Английский премьер-министр сэр Уинстон Черчилль сказал тогда свою знаменитую фразу: «Никогда за всю историю войн столь многие не были в таком долгу перед столь немногими».

Толя дружески похлопал Джорджа по плечу и сказал.

— Представляешь, Женька, как жарко было летом сорокового этим парням?! У люфтваффе было полторы тысячи бомбардировщиков, большей частью «Юнкерсов-87 Штука», и тысяча двести истребителей— «Мессеров 109» и «110». Ау Даудинга лишь восемьсот «Спитфайеров» и «Харрикейнов». И все. Превосходство у Геринга было в три с половиной раза!

— Но оно его не спасло, — вмешался хозяин бара, растроганный этими словами. — Мы им тогда дали жару! Не так ли? Предлагаю выпить за победу, за нашу общую победу над фрицами.

К тосту Джорджа быстро присоединились посетители кабачка. Среди них тоже нашлись бывшие летчики. Посыпались рассказы о былых сражениях и погибших друзьях. Кто-то вспомнил добрым словом своих однополчан, кто-то командиров.

— А у нас в штабе ВВС под Лондоном была отличная кошка, — сказал кто-то из посетителей кабачка.

— За Мурку! — произнес я тогда наш прощальный тост, разлив английскую «Смирновку» по стаканам.

— За Мурку! — подхватили голоса в баре.

— За ее добрую кошачью душу, — поминальным тоном произнес Толя. — Пусть ей будет хорошо на небесах.

В тот день англо-российское взаимопонимание в отдельно взятом лондонском баре побило все рекорды. А Анатолий Белоусов под шумок кошачьих поминок вышел в пабе на нужный ему контакт с источником.

Не секрет, что для нас, советских дипломатов и журналистов, постоянно живущих в Лондоне, поездки по Великобритании ограничивались радиусом в 35 миль от города. Каждый выезд за пределы этой зоны требовал специального разрешения. Нужно было составить маршрут и списаться с отелями. Перенести все данные о предстоящей поездке на отпечатанные типографским способом бланки, именуемые «нотификациями о поездке». Причем сделать это в пяти экземплярах. Один оставить себе, второй сдать в посольство, а остальные три отправить в Форин офис не позже чем за 48 часов до выезда, не считая праздничных дней. При этом каждый из бланков должен был быть подписан первым секретарем посольства, ибо в противном случае нотификации считались недействительными. Во время работы в Лондоне мне и моему референту Паше Шевелеву неизменно приходилось заниматься этой никчемной писаниной.

Ничуть не менее жесткие процедуры, надо признаться, существовали и в Советском Союзе для сотрудников английского посольства. В итоге разведчики противоборствующих служб, готовясь к запланированной поездке по стране пребывания, частенько поглядывали на телефон в ожидании звонка и официального ответа: можно ли им отправляться в путь или нельзя.

На этот счет мне постоянно приходилось иметь дело с лордом Норманом Деннингом, о котором я уже упоминал выше, — шефом военно-морской разведки Великобритании. Я, естественно, стремился поддерживать с ним хорошие деловые отношения. Судя по всему, это было и в интересах вице-адмирала. Соперничающим сторонам всегда лучше ладить между собой и держать друг друга в поле зрения.

Сэр Норман как «сотрудник британского МИДа» отвечал, в частности, за поездки советских дипломатов по его стране. Мнимая должность сотрудника МИДа позволяла шефу военно-морской разведки Адмиралтейства держать в поле зрения своих оппонентов, в частности и меня грешного.

В свои пятьдесят восемь лет лорд Деннинг был видной фигурой в британской военной среде. И не только потому, что в 1960 году возглавил одну из ведущих разведывательных служб страны. Родился будущий сэр Норман в семье торговца мануфактурой и школьной учительницы и был младшим из пяти сыновей. Двое старших братьев геройски погибли в Первую мировую. Третий брат дослужился до звания генерал-лейтенанта. Да и сам Норман отличился в годы Второй мировой, после которой работал на командных постах в Адмиралтействе.

В 1952 году он стал руководителем службы административного планирования Королевских ВМС. В 56-м его назначили директором военно-морского колледжа в Гринвиче. А в конце пятидесятых он, так сказать, стоял у руля управления кадров Адмиралтейства сначала в должности заместителя, а затем и генерального директора.

На кадровой работе сэр Норман Деннинг останется и в последние годы своей службы, оставив пост директора военно-морской разведки в 1964 году. Помимо прекрасных военных знаний, которые его отличали, сэр Норман отменно разбирался в людях.

Кстати сказать, его старшему брату лорду Томасу Деннингу, верховному третейскому судье страны, премьер-министр Гарольд Макмиллан поручит в 1963 году провести расследование дела военного министра Джона Профьюмо.

Оба брата — лорды Норман и Томас — оказались волею судьбы вовлечены в «скандал века». Первый в качестве его участника, второй — в роли следователя и судьи. Вице-адмирал Деннинг будет давать показания старшему брату верховному третейскому судье о своих взаимоотношениях со мной, помощником советского военно-морского атташе в Великобритании. Оба барона постараются замять скандал с делом Профьюмо, который будет не на шутку угрожать стабильности всей британской политической системы.

Но это случится через год. А в марте 1962 года я собрался в командировку в Шотландию. Намечалось проведение демонстрационных полетов отличного для того времени самолета марки «Буканир» — палубного штурмовика. Естественно, что мне важно было посмотреть эту машину в деле и представить в Центр свои соображения и о самом самолете, и о базе в Лоссимуте, где должны были проходить полеты.

Я подал заявку и нотификацию на эту поездку в Форин офис сэру Норману заблаговременно, за десять дней. И терпеливо ждал ответа. Оставался день или два до предполагаемой даты отъезда, а ответа все не поступало. Тогда я сам связался с Деннингом и заявил:

— Ваше сиятельство, если вы против моей поездки в Лоссимут, то так и скажите. К чему же молчать? Только ведь у вас и свой военно-морской атташе в Москве есть. И ему, наверное, тоже поехать куда-то хочется. Взаимность в нашем деле — вещь крайне необходимая.

Видимо, согласившись с моим доводом, лорд Норман Деннинг, не стал более медлить с ответом.

— Нет проблем, кэптен, — сказал он, — можете лететь в Эдинбург, а оттуда в Лоссемут. Счастливого пути!

Я принялся заказывать билеты. До Эдинбурга — билеты были, а из Эдинбурга в Лоссимут — нет.

Пришлось снова беспокоить лорда.

— Ваше сиятельство, — пожаловался я ему, — билетов до Лоссимута не осталась. По вашей милости я ждал с их заказом до последнего дня. Теперь поездка сорвана. Остается лишь посочувствовать и вашему атташе в Москве. Он тоже может остаться без билетов.

— Не волнуйтесь, кэптен, — снова успокоил меня лорд Деннннг. — Летите себе до Эдинбурга. А дальше уже моя забота.

Что ж, разрешение было получено, обещание дано. Значит, можно было собираться в дорогу.