Чтение онлайн

– Это довольно оригинальная форма встречи!
– Похвалил меня мелодичный женский голос, - папа говорил мне о том, какой вы большой чудак, но я не думала, что до такой степени. Простите, но может быть вы примете менее извращенную позу? Боже мой, Юрий Михайлович и вы здесь, чтоэто с ним?

– О, Милочка, добрый день, ничего страшного, просто, буквально за секунду до вашего прихода Константин Иванович выходя из ванны поскользнулся и неудачно упал. Только-то и всего, не обращайте на него внимания, проходите в комнату.

Конечно, она явилась в самую неподходящую минуту, и если бы не святая ложь этого идиота, я был бы в полном нокауте. Он поступил как настоящий джентельмен. Покуда они делились впечатлениями о чудесном зимнем дне и вчерашней трагедии я приводил себя в порядок. Через десять минут, если не считать предательской шишки, от былого конфуза не оставалось и следа. Одетый с иголочки и даже в галстуке я величественно вышел к гостям.

– Шампанское, коньяк? А может быть по чашечке кофе?

– Будет тебе кофе, будет и какава, - не удержался от хамства боксер, впрочем, коньяка я выпью. А вы как Милочка?

– Да нет, пожалуй я побегу, у вас вероятно деловая встреча, зайду в другой раз, может быть господин Гончаров встретит меня менее экстравагантно.

– Погодите, Мила, а как же рыбки? Помрут ведь с голоду. И птички тоже. Жалко ведь.

– "Птички, рыбки, хочется дарить улыбки. . . "Позвоню вечером, бесстрашный сыщик Гончаров.

Она ушла, одарив меня на прощанье всезнающей улыбкой Джоконды. С её уходом исчез мой греховный замысел и виноват в этом был только здоровенный кретин вальяжно расположившийся в моем кресле. Сейчас я его нахлобучу, только бы не повторить недавней ошибки. Действовать надо с умом, бить сильно, но корректно.

– Извините, Юрий Михайлович, получилось досадное недоразумение, но думаю оно поправимо, сейчас я вам налью коньячку и мы досконально изучим вашу проблему.

С анрессолей я незаметно достал резиновую дубинку, из холодильника вытащил коньяк и с самой радушной улыбкой вошел в комнату. Рюмки сто - яла в серванте за его спиной. С видом самым простодушным я потянулся за ними. Мой коварный план уже был на грани завершения, но. . . Чего то я недопонимал, когда оказался на полу с вывернутыми до упора руками. Они были перехвачены и заведены через горло к лопаткам жестким брючным ремнем, по всей вероятности моим собственным. Дышать было трудно, а в кресле, по-прежнему безмятежно восседал долбанный атлет и потягивал мой коньяк. Вот уж сволочь-то, прямо уникальная. Подобных подлых клиентов я ещё не встречал. Уделал меня в лоб, поставил раком перед любимой женщиной, скрутил руки, а теперь бессовестно лакает дорогой напиток. Будет ли предел его хамству?

– Козел!
– Немного подумав сообщил я ему свое мнение.

– А, очухался, рад за тебя. Козел так козел, меня ваши зековские термены ничуть не обижают. Коньячку глотнешь?

– Сейчас ты у меня глотнешь собственного дерьма, развяжи, или я за себя не ручаюсь. Оставшуюся жизнь будешь работать на головной протез.

– Не могу я тебя развязать, опять дурить начнешь, а мне надо поговорить с тобой спокойно и без эмоций. Дело требует трезвого и здравого подхода, когда немного успокоишься я непременно тебя освобожу.

– Не собираюсь я с тобой ни о чем разговаривать, бык кастрированный. Наперед знаю твое дело, и не собираюсь в него влипать. Сам разбирайся со своими пизанскими башнями и чокнутыми икарами.

Я резко дернулся, когда неожиданно зазвонил телефон. Но поделать ничего не мог, только острая боль резанула по горлу. Я захрипел, закашлялся, что и говорить, упакован я был качественно , со знанием дела.

– Не волнуйся, раб божий, Константин, отдыхай спокойно, я сам отвечу. Не торопясь, как у себя дома он подошел к аппарату и снял трубку, мало реагируя на мои беспомощные телодвижения.

– Алле! Я слушаю! Да, это я.

– Помогите! Убивают, - заорал я обманутой проституткой.

– Да, он здесь, - продолжал неторопливую беседу Крылов, - слышите орет как скаженный. . . Нет, не хочет. . . С кулаками на меня бросался. . . Пришлось связать. . . Не беспокойтесь, все будет нормально. Дать ему трубку? Ну хорошо, до встречи.

Ну что, будем говорить, или попрежнему строить глазки?
– Положив трубку спросил меня гостенек.

– С кем ты разговаривал, ублюдок?

– Не вижу основания ставить тебя в известность. Могу сказать, что это наш общий хороший знакомый, именно он мне тебя рекомендовал.

– Значит такой же козел как и ты, можешь ему это передать. Развяжи меня и дай выпить.

– А ты хорошо будешь себя вести? Если нет, то мне прийдеться тебя опыть вырубать, а мне это надоело.

– Ладно, развязывай, - пошел я на компромисс, - да поживее. Чего ты от меня хочешь?

– Подкинуть маленькую, но высокооплачиваемую работу, если ты с ней справишся, то заплатим тебе в три раза больше против выданной сегодня суммы, таких денег ты не видел от рождения и наверное не увидишь больше никогда. Это твой шанс. . .

– Отправиться на тот свет незамедлительно, благодарю покорно, но ваши большие бабки на том свете не котируются. Я отказываюсь участвовать в вашем смертельном трюке. Насколько я осведомлен, дело то государственного масштаба, вот и привлекайте к нему соответствующие службы, каких нибудь там, ЦРУ, ФСБ, ФБР, а меня оставьте в покое, человек я маленький, дела у меня маленькие, если хотите могу подловить вашу жену с любовником или её любовника с другой женщиной. Это я могу и за это берусь с удовольствием, но не более.

– Вы несколько не в курсе настоящего положения дела. Все гораздо сложнее, чем вам его обрисовал наш знакомый адвокат. Выпейте немного коньяка, это помогает.

– Без тебя знаю, принеси мне из холодильника водки, - распорядился я тоном нетерпящим возражения, - и сала захвати.

Не каждый день меня обслуживает директор крупнейшей в городе фирмы. Этот плезир нужно было испить смакуя и не спеша. Когда он притащил сало, я потребовал его мелко порезать и сделать мне аккуратные хохляцкие бутерброду, затем принести горчицу и неприменно выпить самому двести граммов чуждого ему напитка. Все это он проделал послушно и вточности, как хорошо вымуштрованный официант.

– Рассказывай!
– Наконец благосклонно кивнул я ему, дожевывая пятый бутерброд, - только по существу и без маленьких недомолвок.

– Это сложнее, но я постараюсь. В этом случае вы должны дать мне слово не трепать языком.

– Безусловно, если этого не понадобиться в интересах следствия.

– Пусть будет так, но учтите каждая утечка информаии серьезно бьет по самочувствию фирмы, в первую очередь по её карману.

– Короче, Склифосовский, или мы будем говорить, или непринужденно жевать сопли. Второе, лично мне, нравится больше.