Чтение онлайн

– Кто? – распахнула она глаза так, слово вопрос поставил её в тупик. – Возможно ли говорить подобно о чём-то схожим с миграцией дзу-дзу, дракой стай хлусбов или сменой положения лун? – Флойд, ругнувшись от беспомощности, вытащил револьвер и, выбросив в сторону оторванную ткань, стерёг вход. – Он пришёл перед тем как начался большой дождь. Он был совсем один и такой одинокий, но чужой, такой чужой всему… Ужасно далёкий от нас. Мы не понимали…

– Говори, сестра, говори. – Адайн наклонилась пониже. – Не спеши.

– Мы боялись. Видят боги, мы так его боялись… Он прикасался к нам, смотрел в нас, впитывал запахи. "Единственный", "уникальный" – повторял он раз за разом. Дети, даже не знающие зла младенцы, плакали, когда он проходил рядом. Охотники молили не смотреть в них, не касаться того, что внутри, но он не слушал… Я не поверила ему, когда он заговорил с нами всеми. – продолжала Гаату. – Ничему из сказанного. Ужасные вещи, пугающие… – аметриновые волосы собрали частички песка и увлекли его за собой, когда женщина перевалилась на бок. – Но они сбылись. Вы пришли, как он и говорил. Как он и говорил…

– Сестра, не спи. – мягко трясла её охотница. – Рано.

– Ещё он сказал… сказал, что я умру, стоит ста каплям минуть после вашего прихода. – она, как могла, показала на кувшин в углу. С глиняного желобка одна за другой соскакивали едва видимые точки влаги. – Мне осталось немного…

– Кто он, сестра? – Адайн не сдавалась. – С кем ты говорила?!

То, что дальше произнесла Гаату через слёзы, пробрало их глубже всех ранее испытываемых страхов, острее клинков Раппара, узнанных на Ном`Тиг:

– Он здесь и ждёт вас у разъездного Зерна перед воротами.

– Дьявольщина какая-то… – тихо буркнул Флойд себе под нос.

– Так он сказал… Сказал, чтобы я передала, когда "взявшие след" придут… Сказал: "Пусть взявшие след идут к древу"…

– Я не понимаю! Ничего не понимаю! – воскликнув от досады, отскочила Адайн. – Кто и зачем нас ждёт, сестра? Кто он такой? Из-за него вольные ушли? Из-за него пуста община?!

– Адайн… – прохрипела Гаату, слегка облизнув губы, потерявшие цвет. – Правда ли, что всё – ваша вина?

Тяжело задышав, Флойд обернулся, вместе с Адайн проследив последний хрип умершей, и более ни одна капля из кувшина, замолчавшего с окончанием дождя, не смочила досок шликтового пола. Адайн склонилась и взяла её ожерелье, зажав то между пальцами так, словно собиралась разбить о пол.

– Семь бед… Наша вина? – спросил он, спустя несколько минут молчания. – О чём она?

– Не имеет значения. Наверняка чья-то уловка, чтобы окончательно сбить нас с толку. – бойцовский тон вернулся и будто стал напористей. – Значит, нас ждёт тот, кто её убил? Превосходно! – стрела вернулась назад. Она поднялась. – Смерть Гаату сегодня будет не последней смертью.

– Тот о ком она говорила, кем бы ни был, как-то узнал, что мы придём. А предсказание про воду? Разумно ли бросаться в пекло не обдумав смысл сказанного? Там наверняка ждёт подготовленная засада, Адайн.

– Иначе и быть не может. Но раз не встретились с нами в открытую, значит слишком трусливы для полноправного сражения. Бояться. – в кольцах коллоидного серебра отразился оформившейся замысел. – Мы пойдём полукругом. Обогнём Фрахку, выйдем к разъездному Зерну со стороны моего дома и начнём большую охоту первыми! Так у нас будет преимущество во внезапности.

– Нас двое, а их, кто бы там ни пришёл, могут быть десятки.

– Отчаянье сильная штука, а я, поверь, близка к нему. Ты да я справимся и не с таким – после армии у перевала во мне нет к тому сомнений. Нужно переломить ход вещей. Будем осторожнее, чем когда крались сюда и получиться. – Адайн не отступилась. – Ещё возьмём пленных. – она прикинула. – Не больше четырёх. Отбирай раненых – они охотнее расскажут, куда подевалась община. Что-нибудь да расскажут. Кто-то точно знает, что происходит. – колчан качнулся за спиной. – Дождь закончился и передышка небес нам на руку. Иди за мной.

Адайн шагнула мимо Флойда, но упёрлась в его выставленную ладонь.

– Вдруг он знает. – засомневался.

– Убийца Гаату? Он знает, что мы придём – я тоже слышала. Поэтому и идём в обход из опасений, хоть подобное кажется невозможным.

– А если знает и это? Что если мы, как я говорил, не покидали коридор тогда и не покинули его до сих пор?

– Я решила всё только сейчас, Флойд. Не выдумывай того, чего нет и не было. Ты умно складываешь мозаику. Умнее, чем Аттвуд, признаю. Но никто не может предугадать случайность. Даже боги, существуй они.

– Сколько мы подлинно знаем о богах? – он чувствовал что-то похожее на обман, но не мог точнее выразить. – Адайн, очнись же. Очнись от наваждения чувств, путающих дорогу. Подумай, вдруг нет никаких случайностей?

– Статься может так, что и чьего-то замысла нет, а остальное ты неверно понял. Надумал несусветного. – недовольно фырча и пытаясь обойти руку, она сердито тряхнула перьями. – Враг у моего дома и дом сей некому более защитить. Я сейчас последний его охотник!

– Адайн, да послушай же! – чувство об обмане, врастая в поры и становясь знанием, закрадывалось под кожу тем сильнее, чем сильнее он хотел её отвратить от опасности. – Сделав как этот убийца того и хочет, пойдя к нему, мы лишь подыграем неясным нам планам. Вдруг то, как мы поступаем, то, как мы видим вещи, то, как мы чувствуем их и то, как мы думаем про них – чья-то изощрённая ложь о нашей ложной якобы свободе?

– Так вот пойдём и выясним, наконец, правду!

Она проскочила под рукой, легонько оттолкнула его в сторону, твёрдым шагом прошла до порога и одновременно треснула по обеим створкам дверей, распахивая их до предела широко.

***

Повеяло… снегом?

Да, к припорошенному порогу льнул белоснежный снег, приносимый снежинками, тающими на пока разгорячённых щеках женщины и мужчины, в изумлении открывших рты. Шликтовые стены, крыши, устланные пластинками чёрной коры, и размытые дороги испарились. Темень, словно её и не было, развеялась и в расширившихся зрачках отразился свет невиданного солнца, преломлённого от призматических полотен кристально чистого льда. Звуки, сопровождавшие их в Ша`А, бесследно пропали и звёзды, явленные взору несмотря на дневной свет, были незнакомы. Полностью открытое пространство без древ, рек, холмов, гор или кустарников, исключало Гирвалм, как таковой, из списка возможных мест. Единственным атрибутом местности выступали гладкие и пластичные ледяные шипы, торчащие из снега кривым подобием порядка терракотовой армии. Ничто в этом месте было не знакомо.

– Селения нет…

– Да, его нет… – он тоже ничего не понимал. – Откуда снег?

– Флойд, это не Фраха… – увидев, она растерялась. Осознав и коснувшись снега – ужаснулась его реальностью. – Это не Фракха! – вырвался крик. – Не Фракха! – соборное эхо, накладываясь на слова. бродило туда-сюда, мечась над пиками-льдинами.

– Возьми меня за руку, – попросил он с интонацией требования, но тут же и сам нашёл её руку первым. – Ни за что не отпускай и заканчивай кричать.

– Ни за что. – повторила она, лёгкими вбирая совершенно иной, жгучий воздух и переплетаясь с ним пальцами. – Что мы теперь будем делать? Я не вижу дороги.