Гончая свора
Шрифт:
Выводки поколениями сменялись и, пусть планету давно покинул постаревший Уттум, но мир, хоть и немного странный, сохранялся. Потом, в 57-й период сбора гидропонного урожая у поселенцев, когда своды тёплых пещер по обыкновению сотрясала работа машин жатвы, прибыли клахар, совсем чуждые даже для элв. Поселенцы приняли их лучше и радушнее, потому что клахар, невесть откуда, знали и понимали их язык, о чём сразу стало известно. Они, эти другие, назвались "Клахар" сами, первыми взяв слово, и это насторожило элв, ведь значило, что поселенцев клахар нисколько не боялись. Они старались сообщить им свои сомнения, но по-прежнему не освоились должно в песне и потому поселенцы воспринимали образы диалога с элв, как образы собственных снов. Кто же будет отвечать снам?
Клахар не пользовались для путешествий кораблями, но исчезали и появлялись в мирах мгновенно, стоило им обратиться к той шершавой сфере, что нёс один из них, предводительствуя. Это поразило поселенцев, так как большая их часть видела прибытие, и они, возбуждённые небывалым зрелищем, предлагали клахар своё жильё, свою еду, металлы, труд и особей для размножения, но таинственным путешественникам, все дары отвергавшим, нужен был только долерит особых, местных пород.
Старшие от выводка, наиболее сильные в песне, задолго до случившегося предрекали появление хвори, разносчиков её заразы. И она явила себя. Это был акт дружелюбия клахар, что они совершили на приёме в Каюте Убранств, парящей над поверхностью города рядом с Каютой Истории, парящей немногим ниже. Деревья от ростков, принесённых ими с собой как подарок, скоро взросли от рук поселенцев сперва в атриуме, среди прочих убранств той каюты от разделённого корабля, а позже и везде по планете, радуя несведущих своим красивым видом.
Клусс и клисс: шторм и шквал. Лим по описанию узнал эту породу деревьев, названием выведенную от словообразования своего мира, и теперь осознал весь кошмар, продвигавшийся с культурной экспансией Клусского Единения многие века. Он то думал, что использовался только хиинцем с корабля Доу, а использованной оказалась вся жизнь, как и жизни поколений и целых эпох родного дома.
Элв не потребовались знающие, чтобы разобраться в ситуации. Они почуяли нечистое интуитивно и определили источник угрозы сразу, но не могли никак сказать тем, кто был наверху, а ростки всё глубже и глубже впивались в камень с каждым днём промедления. Тогда элв решили сами с ними покончить и так спасти поселенцев. Землеройки за одну ночь срыли все древа, пожрав разносчиков и каждый листок от них, а корни выкорчевали лапами да оставили преть под солнцем.
Поселенцы изумились, не поняли элв, возгордившись за свои уничтоженные труды, затем порицали их и попросили у клахар ещё семян. Клахар, занятые на другом полюсе мира, в просьбе не отказали. Взошли новые деревья, но и те были утащены по норам или поедены. Клахар, теперь вмешавшись в конфликт и видя тщетность своих попыток насадить здесь хворь, озлобились и стравили элв с поселенцами, пестуя их подавляемые страхи. Внушение легло на добротную почву непонимания и въелось в поселенцев до мозга костей. Элв предполагают, что это симптомы хвори, один из её эффектов.
В Большом Городе три дня гремела сирена, но погасли стены и спала невидимая преграда. К четвёртому дню на рассвете выступили построения и машины для совсем иной жатвы загудели над сводами, взрыхляя камни.
Элв не хотели войны, никогда не хотели сражаться с поселенцами и не знали как, но вынуждены были спасать себя. Старшие от выводка скорбели из-за того, что предстояло совершить с поражёнными скверной, но и уступить ей не могли, так как хворь не знала сытости.
Поселенцы умели плавить камень, обрушивать пещеры, превращать живое в лёд и жечь поверхность огнём со своих кораблей, но их было меньше чем элв. И элв были повсюду. Землеройки и воины, прорыв Ход Уттума, попытались вначале сразу добраться до подстрекателей-клахар, дабы погасить пламя конфликта до его начала, но те успели оставить Унк накануне, забрав с собой и добытый долерит.
316 долгих лет войны на поверхности уничтожили всё, что было создано. И элв и поселенцами, занимавшими поверхность. Ход Уттума, взяв за своё начало первое место встречи элв и поселенцев, послужил отличным укрытием от массированных бомбёжек и, благодаря восемнадцати его расширениям, почти неиссякаемым источником хрусталика – основной пищи. Озёра плазмы, радиоактивные накопители, сбрасываемые перед заменой с кораблей, ночные лазерные канонады над полюсами и погодные аномалии навсегда изменили поверхность, разрушили Большой Город.
Элв, когда-то обладающие зачатками высокой материальной культуры, тем не менее деградировали за эти года под облучателями кораблей иноземцев, что проникали слишком глубоко в камень, но и сами поселенцы, обернувшись врагами, не избежали этой участи, преобразившей их намного сильнее стойких обитателей пещер. Выводки как и встарь могли надолго засыпать, но больше не могли родить потомства. Эти старшие, что стояли рядом с Лимом, были последними.
Корабли, окончательно прекратив стрелять на 349 год войны, не вернулись к поверхности, не улетели прочь искать новое пристанище, а на 371 год стали вдруг падать, сходя с постоянных курсов у орбиты. Те, что не взорвались термоядерными цепями взрывов, землеройки тщательно обследовали. Что случилось в этот период с поселенцами и почему падали исправные корабли? Элв не захотели рассказывать.
– Мы использовали их корабли, из тех, что не поднялись в начале войны. – лилась песнь и клацали ей наперебой жвалы. – Мы научились воздействовать на металл, не прикасаясь к нему, и, полетев впервые, ощутили трепет, как перед вашим появлением. Киз не поддался нам и с тех пор мы не пытались летать на оставшихся кораблях, боясь очередного краха.
– Кто тогда атаковал Клусс? – медленно спросил он элв, как спрашивал сейчас себя. – Кто уничтожил мой родной мир?! – спросил он куда яростнее. – Я должен поверить вам?! Я должен забыть весь ужас того дня и смерть всех кого я когда-либо знал?!
– Мы не знаем, зовущийся Лимом. – склонились создания слева и справа. – Мы готовы бесконечно просить прощения и, всё же, мы не знаем. Элв бились с тобой, но никогда не помыкали, не унижали и не отбирали надежды, как делали другие из других миров. Элв не могут сделать грязное, ибо у нас ничего нет. Мы сама чистота: элв не разрушат созданного другими; элв не оставят после себя объедков хрусталика; элв милосердны к тем, кто милосерден к нам; элв не создают себе врагов и создающих врага не терпят; элв презирают унижающих и никогда не унизят иных сами; элв ни за что не погубят мир, где пребывает их выводок, и не дадут того сделать другим; элв всегда помогут чистым, если чистые будут в них нуждаться и всегда уничтожат хворь. Мы не знаем наверняка, кто взял ваши земли себе, но мы знаем, кто кроме вас знал наш облик и, в отличие от певчей Рмун, без устали готов был потакать желаниям завоевавшей их хвори.
– Клахар.
– Клаха-а-ар… – миллионом громких погремушек затряслись чешуйки хитина на живых стенах.
– Вы пытались искать их?
– Их не найти-и-и… – в эхе клацали жвалы. – Их не перехитри-и-ить… Их не нагнать. Что могут одни элв, страшный воин? Что могут, ничего не знающие о иных мирах? Нам осталось одно угасание среди тьмы.
Радужная нить задребезжала как струна, когда большой элв отчего-то дрогнул. Рмун теперь опускалась обратно в объятия ложи и чуть-чуть при этом подёргивала кистями.
Лим встал, выключая оружие, и приблизился к любимой.
– Рмун! – нетерпеливо объял он её за руку. – Во имя течений Соату, ты видишь!
Её глаза, жёлто-синий и чёрно-фиолетовый, выражавшие принятие каждому и всем из существующих существ, вновь налились цветом. Пелена морока спала с них. Дыхание её оживилось и участилось в такт клокотанию всех трёх сердец, ощутивших приток крови.
– Лим…
– Да?
– Люблю тебя, мой стражник страшных снов. – воссияла её осторожная улыбка. Свободная кисть пригладила его щёку.