Чтение онлайн

– - А хрен его знает, -- пожал плечами Пастух.
– - Сам прикинь -четыреста тонн на взлете. Чистый груз сто двадцать тонн. А сколько у него там сейчас в баках...

В это мгновение самолет коснулся бетона. Из-под десятков колес взметнулись дым и пыль. Казалось, он плывет на брюхе, откинув назад высоко расположенные стреловидные крылья. Зрелище было грандиозное и устрашающее. "Руслан" замедлил бег, свернул на рулежную дорожку и пополз в сторону огромного ангара. Царственно подплыл к его титаническим воротам, плавно развернулся на месте, поворотившись к ангару хвостом, огласил окрестности громом четырех колоссальных турбин и смолк.

Несколько длинных топливозаправщиков тотчас двинулись туда гуськом через летное поле. И почти одновременно где-то на отшибе аэродрома, тарахтя роторами, приземлился воинский вертолет.

Пастух взглянул на часы.

– - Ну, либо грудь в крестах, либо голова в кустах! Поднажмем!

После короткого кросса они уже были на пустынном темном шоссе и, чтобы никому не попасться на глаза, схоронились в придорожных кустах.

Ждать пришлось довольно долго. Наконец вдали показался очередной заправщик, двигавшийся в сторону ворот аэродрома. Таща свои двенадцать тонн керосина, рыча дизелем, он медленно двигался по бетонке, окруженный вонючим облаком выхлопных газов. На повороте водитель еще сбавил ход. Не сговариваясь, Пастух и Боцман на бегу ухватились за массивные выступы позади сдвоенных ведущих колес, подлезли прямо под цистерну, уцепившись руками и ногами за грязные пыльные балки несущей рамы, за какие-то шланги.

Они висели, едва не касаясь спинами бегущего под ними бетона, ежесекундно рискуя сорваться. Тягач приволок свою емкость к воротам и остановился. Сквозь рокот мотора до них доносились голоса охраны.

Но вот дизель снова взревел, Пастух и Боцман инстинктивно ухватились покрепче и пересекли заветную линию: они были уже на летном поле.

Казалось, мускулы не выдержат напряжения, разорвутся. А заправщик все полз и полз и, наконец, остановился, на их счастье, немного в стороне от освещенной прожекторами площадки, где сгрудились остальные бензовозы. Они расслабили руки и рухнули как кули в черную тень под цистерной. Несколько минут лежали, приходя в себя. А вокруг двигались люди, слышались разговоры, время от времени их перекрывали шумы двигателей. Пастух и Боцман подползли друг к другу.

– - Ну а дальше чего?
– - горячим шепотом прошелестел Боцман в ухо Сергею.

– - Посмотрим пока, -- таким же шепотом отозвался Пастух.
– - Не трусь, Митька! Бог не выдаст -- свинья не съест.

Они лежали между колесами, прижавшись к скатам. Приземлившийся "Руслан" был совсем близко, не дальше чем в сотне метров. Мимо топали ноги в сапогах, в ботинках на шнуровке, все было свое, знакомое...

– - Ковалев!
– - гаркнул кто-то совсем рядом.

– - Я, товарищ капитан!
– - из кабины ТЗ выскочил солдат-водитель.

– - Заливка в этот "Руслан"!

– - Знаю, товарищ капитан.

– - И чтоб не волынил, как в тот раз!

– - А чего он с центральной не заправляется?

– - А хрен его знает. Не доложили. Рейс внеплановый, уходит через три часа.

– - Ясно, товарищ капитан.

– - Гляди-ка, -- ткнул Боцман Пастухова, -- во прорва! Живоглот!

Пастух и сам смотрел во все глаза -- видеть такое раньше не приходилось. Вся носовая часть "Руслана" медленно задиралась вверх, открывая просторное и широкое, как тоннель метро, чрево фюзеляжа. Одновременно к земле опускались широкие пандусы-аппарели -- мощные стальные настилы, по которым внутрь грузового отсека могли бы въехать несколько железнодорожных вагонов, несколько средних танков или еще какой-нибудь негабаритный груз. Но сейчас туда подтягивались тягачи с открытыми платформами, на которых громоздились обшитые досками огромные ящики и контейнеры. Такая же груда ящиков высилась и у открытого заднего хвостового люка.

– - Зашиби-ись!
– - восхищенно прошипел Боцман.
– - Неужто все запихнут?

– - Запихнут, не оставят, -- чуть слышно ответил Пастух.

– - Неужто за три часа утрамбуют?

– - А ну давай считай ящики!
– - прервал его восторги Пастух.

– - Тридцать четыре, -- несколько раз сбившись при счете, доложил наконец Боцман.
– - И контейнеров три. Пятитонные! Тут же полк солдат надо!

Полк не полк, а вокруг тягачей и груза народу сбежалась тьма-тьмущая. С разных сторон слышались команды и распоряжения.

– - Эх, мать-Россия!
– - сказал Боцман.
– - Хоть бы "Дубинушку", что ли, вспомнили! Тут без эй-ухнем хрен погрузишь!

Впрочем, в самолете обнаружились мощные, под стать летающему левиафану, подъемно-погрузочные механизмы. Но там, как водится, то ли что-то забарахлило, то ли тянуло не на вою железку -- Боцман как в воду глядел: на дело бросили дармовую солдатскую силу.

– - Ну вперед, Боцман!
– - Глаза Пастуха блеснули в темноте.
– - Поможем салагам, а?

* * *

После расставания с друзьями положение в Москве дуэта Док -- Трубач было самым рискованным: объявленный в розыск сердобольными психиатрами Николай при его габаритах, даже без бороды, мог стать легкой добычей для любого мало-мальски бдительного милицейского патруля.

– - Эхе-хе, -- бормотал Док, -- нам бы сейчас наш "патрольчик"!

Николай, по обыкновению, хмыкал и отмалчивался.

От греха подальше, чтоб, чего доброго, не нарваться на проверку документов -- паспорт Ухова, как положено, забрали при поступлении в приемном покое больницы. Они сговорились за сто тысяч с каким-то дедом на стареньком "Москвиче", и он довез их до Раменского, где пришлось погулять мирно по-над озером до наступления вечера. К месту встречи добрались электричкой, двигаясь по направлению к Москве.

Они подъезжали к платформе Быково минут за сорок до назначенного срока.

Трубач сказал:

– - Скорее всего, они ждут нас из Москвы. Так что будет время оглядеться.

– - Это точно. "Стрелка" -- дело серьезное, -- наставительно подтвердил многомудрый Иван, будто всю жизнь только и сводил на толковища воровские кодлы.

Смеркалось. Как и следовало ожидать, никого из тех, кто походил бы на возможных "компаньонов", вокруг не наблюдалось. Они ушли с платформы, пересекли пути и немного пошатались по шоссе, зорко присматриваясь к тому, что делалось на станции и наблюдая вялую жизнь Быковского аэропорта, который через час по чайной ложке принимал и отправлял в небо маленькие самолеты Як-40.

Электрички приходили, выпускали народ и с воем уносились. Никого не было...

– - Что ж, -- минут за пять до условленных двадцати сорока промолвил Док, -- обозначим наше присутствие. Давай, Коля, вставляй в часы наши путеводные маяки.

Лейтенант Ухов выполнил приказ старшего по званию. Еще минуты через три заветные пленки уже должны были начать подавать сигналы. Однако по-прежнему никто не появлялся. Шатались по платформам пьяные, какие-то местные братки табунились и гоготали на всю станцию, их опасливо обходили интеллигентные дачники.

– - Знаешь, в чем дело?
– - сказал Док.
– - Они ведь ждут большую компанию. Скорее всего, не показываются, пока не подъедут остальные. Этак вся наша свиданка пойдет коту под хвост.

– - Ничего, -- успокоил его Ухов.
– - Если мы им действительно нужны, слопают и сладкую парочку. Они вернулись на платформу и свободно расположились на лавке в крытом станционном павильоне. Две молодых дачницы в легких куртках поверх спортивных костюмов несколько раз прошлись из конца в конец по платформе, видимо встречая кого-то, а потом вошли в тот же павильон и сели напротив, оживленно обсуждая какие-то свои дамские дела. Достали сигареты, но зажигалки, видно, забыли, и одна из них поднялась и легкой, пританцовывающей походкой приблизилась к Доку и Пастуху.