Чтение онлайн

— Что оно собой представляет?

— Разные люди. Есть такие, вроде меня, а есть и те, которым все «до лампочки». Лишь бы им было хорошо. Они дорожат теми преимуществами и благами, которыми сейчас располагают.

— Что за блага?

— Питание, обслуживание.

— Ваша жена что-то такое говорила. Домработница, что-ли?

— И не одна. Молодых девушек объявляют мобилизованными для работы в штабе. На самом же деле их используют для обслуживания старших офицеров и их семей. Начиная с полковника все содержат целый штат слуг. Ну, конечно, питание. Солдаты и младшие офицеры едят в основном кашу и консервы. По праздникам дают мясо. Все «деликатесы» поступают на стол высшего командного состава. Это, конечно, не афишируется, но все знают. Пожалуй, ничто так не вызывает недовольства, как этот прискорбный факт. У вас, я тут уже насмотрелся, все питаются одинаково. Разве что мужчинам перепадает больше. Но это и понятно! Они выполняют основную физическую работу. И, вообще, отношения между людьми другие, доброжелательные. Непривычно, но, скажу откровенно, приятно видеть.

— Значит, вам у нас нравится? — Сашка подошел сзади к сидящему в кресле майору и положил ему руки на плечи.

— Конечно, Александр Иванович! Я вот думаю, много ли надо человеку, чтобы чувствовать себя счастливым? Немного любви, уважения, доброжелательности…

— И, в первую очередь, чтобы человек не чувствовал над собой власть другого человека.

— Разве это возможно?

— Стараемся, — я поднялся, давая знать, что совещание закончено.

Ко мне должен был еще зайти Виктор, а потом — Наталья. Я не хотел, чтобы она встречалась здесь с Паскевичем.

— Так я еду сегодня, с Алексеем, — напомнил мне Паскевич.

— Вынужден тебя огорчить! Вместо тебя поедет Николай.

— Что такое?

— Саша, ты у нас единственный хирург. Я не могу рисковать тобой.

Паскевич успокоился. Он очень любил, когда ему говорили приятное, безразлично, была ли это правда или нет. Но в данном случае его незаменимость не вызывала сомнения. За прошедшие два года Саша подготовил трех человек, которые могли сделать несложные операции, но, естественно, не могли заменить его.

— И, вообще, Саша, ты должен беречь себя и свое здоровье.

Поначалу Паскевич расплылся в улыбке, но потом посмотрел на меня с подозрением.

— Что это ты второй раз беспокоишься о моем здоровье?

— Как же мне не проявлять беспокойство о единственном хирурге, да еще накануне таких событий?

Александр Иванович удовлетворенно улыбнулся и направился к выходу. У самой двери он вдруг остановился, внимательно и, как мне показалось, подозрительно посмотрел на меня, но, ничего не сказав, вышел.

— Ты знаешь, что сегодня у нас на обед? — встретила меня Евгения.

Стоял жаркий день. На ней был легкий ситцевый сарафан. Она сняла косынку и тряхнула головой. Волна светлых волос рассыпалась по плечам.

— Не знаю, но голоден как волк.

— А волки едят раков?!

— Ого! Чем же я заслужил?

— Не ты, а Беата. Вчера она захотела раков. И вот сегодня ее соотечественники принесли нам целый мешок. Поляки боготворят ее.

В гостиной посреди обеденного стола стояло большое блюдо, на котором возвышалась гора вареных раков.

— Так это тебе мы обязаны? — я подошел к Беате и поцеловал ее, — как ты себя чувствуешь?

— Теперь уже скоро.

— А где Елена? — я заметил, что сестры ее нет за столом.

— Она пообедала и гуляет у озера с Оленькой, — ответила Катя, — я их только что видела. Играют на песке.

— Как она подросла…

— Она будет красивее меня, — сказала Беата.

— Да, Елена очень похожа на тебя, — согласилась Евгения, — она станет повыше тебя, уже сейчас, обрати внимание, ноги какие длинные.

— Худощавая…

— Ребенок еще… Я вот тоже была как щепка, — усмехнулась Катя, — были бы ровные кости, а мясо нарастет.

— Ты видел Виктора? — Беата взяла крупного рака и стала лениво его чистить.

— Да, он сегодня заходил.

— Ильга родила?

— Девочку.

— Еще не переехали?

— Дом достроен, идет внутренняя отделка.

— Я скучаю по Ильге. Почему Виктор не хочет переселиться сюда?

— Ты же знаешь. На него до сих пор косятся. Особенно подруги Оксаны.

— Приходил снова этот поп, — Евгения протянула мне большущего рака, — я ему сказала, чтобы зашел часов в пять. Беата, а ты что не ешь? Вчера умирала из-за них!

— Уже не хочется. Пойду, отдохну.

— Подожди-ка, — Катя сходила на кухню и вернулась с блюдом, полным вареников.

— Кто желает?

— После раков? — я поднялся из-за стола, — нет уж, спасибо!

— С черникой!

— Уже поспела?

— Поспевает, ешьте. Что я, напрасно комаров кормила? — обиделась Катя.

— Если с черникой, то устоять трудно…

— Грибы появились…

— Вы в лес далеко не ходите одни.

— Собак же нет.

— Зато есть зубры. У них сейчас телята и, вообще, характер скверный.

— Да нет, мы тут недалеко, почти возле дома.

— А когда будет разрешена охота? — поинтересовалась Евгения, — хочу попробовать…

— Думаю, что осенью можно будет немного поохотиться на лосей и зубров. Но это не женское дело.

— Вот еще! — Евгения надула губы.

— Ладно, что-нибудь придумаем.

— А я бы не могла стрелять в зверей. Мне их жалко, — Катя помогла Беате встать со стула. — Пойдем, милая, я помогу тебе подняться по лестнице.

Попик оказался не такой уж пожилой. Его старила солидная борода с густой проседью и длинные, по самые плечи, волосы. Была на нем поношенная ряса, или как она там называется. Не та ряса, в которой попы отправляют службу, а повседневная, длиннополая одежда, в коей служители божии появляются в миру, ходят по улице, заходят в общественные заведения, если в том имеют нужду, или в дома своих прихожан. На груди у него висел дешевый крест на медной цепочке. Я вспомнил, что среди вещей, захваченных в банде, был массивный серебряный крест. Только вот католический или православный? Я в этих делах не смыслил. На всякий случай шепнул Елене, чтобы она отнесла записку нашему завхозу.

— Как величать вас, батюшка?

Попик сидел погруженный в свои мысли и не заметил, как я вошел. Засуетился, вскочил, отвесил поклон.

— При крещении удостоился имени Серафима.

Он был небольшого роста, сухощав. Я еще раз убедился, что он не старый, ему было не больше пятидесяти.

— Судя по вашему имени, вы потомственный служитель Божий. Не так ли?

— Истинно так! И отец, и дед, и прадед удостоены были духовного сана и я вот, недостойный слуга Божий, по стопам предков своих несу людям слово Господне в час испытаний великих и бедствия народного.