Чтение онлайн

С колотящимся от страха сердцем я приблизилась к краю и тоже прыгнула. Внизу в вестибюле по-прежнему мигало аварийное освещение. Джесси протянул мне нож. Я взяла его и отошла в сторонку, чтобы освободить ему место. Он тщательно готовился к прыжку: все-таки метровый полет — это не шутка. Его ждало тяжелое приземление.

— Ты уверен, что сможешь…

— Уверен. — Он приподнял ноги и подался вперед, соизмеряя расстояние.

В это мгновение щеку мою обдало чем-то теплым. По атриуму прогремел выстрел. Мать упала.

— Эв, пригнись! — крикнул Джесси.

Мать лежала на ковре с открытыми глазами и тяжело дышала. Я бросилась к ней, задыхаясь от ужаса.

— Эван! — крикнул Джесси.

Я подняла глаза и увидела на лестнице Койота. Она ковыляла, выворачивая ногу. Правая рука ее, обмотанная кровавым лоскутом от рубашки, безвольно болталась, а левой она неуклюже сжимала «глок».

Мать смотрела на меня, шевеля губами и не в силах выговорить ни слова. В ее глазах я видела такую боль, какой никто из нас никогда не испытывал.

А маньячка продолжала спускаться по лестнице с антресолей. Ее смертельно бледное лицо непроницаемо застыло. Она походила скорее на зомби, ковыляющего по неровной земле, чем на женщину. Она не дергалась и не морщилась от боли. Она ее явно не чувствовала, несмотря на такие серьезные раны, осознавая только одно — цель.

— Вы отняли у меня жизнь. Вы четверо!

Она попыталась навести на меня пистолет. «Глок» весил около килограмма, и ей было трудно удерживать его в руке, переломанной ударом монтировки. Тогда она попробовала прицелиться от плеча.

«Первое правило, если в тебя собрались стрелять: имей при себе пистолет. Первое правило, если на тебя идут с ножом…»

В голове у меня зашумело, как в тот раз, когда я встретила Койота в дверях «Арджент-тауэр», а еще когда узнала о гибели Томми и Эбби. Вот и сейчас мой мир был на грани гибели.

Я могла бы убежать. Но тогда послезавтра хоронила бы Джесси и мать.

А если бежать нельзя, значит, надо идти навстречу. Надо встать между ними и Койотом, закрыть их своим телом. Сейчас, немедленно, пока пистолет не наведен!

Шум в голове исчез, и тогда, словно звоночек, пришла мысль: нельзя позволить Койоту спуститься с лестницы! Если она спустится, мы пропали. Любой ценой я должна была что-то предпринять.

Сжимая нож, я понеслась ей навстречу. Я не могла позволить ей спуститься с лестницы. Не могла!

За спиной кричал Джесси, умоляя остановиться. Маньячка подперла кровавым обрубком левую руку, чтобы прицелиться. Я бросилась на нее с ножом, но она увернулась и нож лишь взрезал рубашку.

Она схватила меня за грудки и потащила к перилам. Джесси кричал от бессилия. Я тоже кричала. А Койот, пятясь задом, доволокла меня до перил, перекинулась через них, и мы полетели вниз и упали на строительные леса художников. Я приземлилась спиной на шаткую деревянную платформу, а Койот — на меня. Ее разноцветные глаза оказались прямо напротив моих. Правым обрубком она прижимала мне левую руку. А ее левая рука, крепко сжимавшая «глок», держала мою правую. Она умудрилась сделать так, что нож воткнулся в доски и я не могла им владеть.

— Ты отняла у меня жизнь, — сказала Койот. — В тот самый день. «Южная звезда»… Я пыталась остановить это… — Она оскалилась как зверь. — Остановить! Но вы были там. И я все знала заранее.

Я попыталась освободить руки, но не смогла. Тогда пнула ее по сломанной лодыжке, но лучше бы этого не делала. Ей я не причинила вреда, но леса заходили ходуном. А ведь площадочка была совсем узенькая — всего-то полметра шириной. Пролететь еще шесть метров и свалиться на мраморный пол было проще простого. Маньячка оскалилась:

— Я уже убегала, когда оно сдетонировало. Основная сила взрыва пришлась на меня. Вот я и стала такой.

У нее за спиной, на антресолях, я увидела Джесси — упираясь плечом в перила, он пытался встать. Он находился примерно в двух метрах над нами и достать до меня оттуда, конечно же, не мог. Леса закачались снова. Койот оседлала меня. Я отчаянно вырывалась. Нож начал выскальзывать из моих пальцев. Потом полетел вниз, и, казалось, прошла целая вечность, прежде чем он со звоном ударился о мрамор.

Мы с Койот смотрели друг на друга, и зловещая ухмылка вдруг исчезла с ее лица. Губы ее задрожали. На мгновение я увидела перед собой Кай Торренс, уличную девчонку-забияку, хранящую при себе свои горькие тайны. Увидела женщину, которая так возненавидела себя, что уже больше не верила в то, что она женщина. Увидела животное, не способное чувствовать боль и знавшее только, как причинить ее другим.

— …мою жизнь!.. — шептала она.

Потом из груди ее вырвался стон, и она подняла левую руку, в которой сжимала пистолет. Палец лег на курок.

— …ты взяла ее!..

Койот направила дуло мне в лицо. Я вцепилась в руку. Силы у убийцы по-прежнему было хоть отбавляй, но ей мешала сломанная кисть. Я вывернула маньячке руку и прижала дуло пистолета к ее виску.

Взгляд ее прояснился и вспыхнул догадкой.

— Так ты и есть та самая женщина!

Глядя ей в глаза, я нажала на палец, лежавший на спусковом крючке. Звук выстрела был оглушительным.

А потом все полетело в тартарары — и пистолет, и Койот, и я. Отдача от выстрела отбросила меня в сторону, леса закачались, и, как я ни хваталась за дощатую платформу, сооружение рухнуло, словно поверженное животное. Переворачиваясь в воздухе, вместе с Кай Торренс я падала вниз на мраморный пол.

Отдельные фрагменты все-таки остались. Эти воспоминания, словно осколки цветного стекла, вспыхивают до сих пор.

Падение. Пустота и темнота. И одна только мысль: «Ну все, конец!»

А потом этот холодный мрамор. Я лежу неподвижно, что-то переломано, и Кай Торренс подо мною. Я слышу голос матери, вижу, как Джесси спускается по лестнице, хватаясь за перила и выкрикивая мое имя.

Потом мигалки. Синие и красные. Полицейские штурмуют вестибюль, разбивая стекло специальным тараном.

Потом лицо Джесси надо мной, его рука, касающаяся моей щеки. А рядом мама — она поддерживает меня.

Я тянусь к ней, касаюсь ее пальцами, слышу голос и слова, что все у нее в порядке. А дальше только шок и боль.

Остаток ночи и следующие два дня прошли словно в тумане. Я провела их под пристальным наблюдением персонала медицинского центра при Калифорнийском университете Лос-Анджелеса. Когда сознание окончательно вернулось ко мне, я увидела мать, стоящую у окна. Рука ее висела на перевязи. На фоне предзакатного солнца она казалась бледным ангелом, торчащие перышками волосы окружали голову, словно сияющий нимб. Отец дремал на стуле с раскрытым на коленях журналом. А рядом, склонившись головой и плечами ко мне на подушку, полулежал изможденный Джесси и молча сжимал мою руку. Одну ночь он провел в тюремной камере, пока капитан Маккрекен и спецагент Дэн Хини совместными усилиями не освободили его, объяснив полиции Лос-Анджелеса, что он в этой истории проявил себя настоящим героем. Так что дело против него возбуждать не стали.