Чтение онлайн

(…) Узловые моменты национальной политики перестройки мы видим следующим образом.

В политической области — это существенное расширение прав союзных и автономных республик, других национальных образований; передача на места все более широкого круга управленческих функций; усиление самостоятельности и ответственности республиканских и местных органов. В федеративном государстве должно быть четко определено, что относится к компетенции Союза, а что является суверенным правом республики, автономии. Необходимо разработать правовые механизмы решения коллизий, которые могут возникнуть в их взаимоотношениях.

В экономической области необходима гармонизация отношений между Союзом и республиками на основе органического сочетания их экономической самостоятельности и активного участия в общесоюзном разделении труда. Под таким углом следовало бы перестроить регулирование единого народнохозяйственного комплекса страны, органически включив перевод республик, регионов, краев и областей на самоуправление и самофинансирование в общий процесс обновления советской экономики.

Принципиально важно, чтобы новый подход к развитию республиканского хозяйства и местного самоуправления не вел к автаркии, которая в современном мире выглядит анахронизмом, а способствовал углублению кооперации, отвечающей интересам каждой республики и всей страны…

В духовной области мы исходим из признания многообразия национальных культур как величайшей социальной и исторической ценности, уникального достояния всего нашего Союза. Ни одну из них мы не имеем права недооценивать или тем более утратить, ибо каждая неповторима.

Мы — за свободное, всестороннее развитие каждого народа, национального языка и культуры, за равноправные и дружественные отношения всех наций, народностей, национальных групп.

(…) Еще один важный момент, который здесь также затрагивался. По разным поводам депутаты предлагали вносить те или иные изменения в Конституцию СССР. Я присоединяюсь к тем, кто предостерегал от поспешной корректировки Основного Закона. Конституция — слишком важный политический документ, чтобы приспосабливать его текст к тем или иным возникающим ситуациям.

Другой вопрос — и тут мы едины, по крайней мере я так воспринял настроение Съезда, — что есть необходимость разработать и принять новую Конституцию страны. Закрепление в ней революционных преобразований, осуществляемых в ходе перестройки, явится одной из важнейших гарантий их необратимости. Но сейчас, в разгар реформ, у нас еще нет возможности учесть весь комплекс вопросов, которые должны найти отражение в новом Основном Законе.

Уважаемые товарищи депутаты! Уважаемые избиратели Москвы и других регионов страны! На Съезде решается главный вопрос, от которого зависит будущее нашего общества. Это вопрос о власти, которая по праву должна принадлежать народу в лице его высшего законодательного органа, то есть Съезду народных депутатов.

На состоявшемся накануне Пленуме Центрального Комитета КПСС мое предложение о реальной как бы передаче, именно на этом первом Съезде, власти от партии Советам не получило поддержки. Было принято решение рекомендовать на руководящие посты тех же лиц, которые не вывели общество из кризисов в политике, экономике, финансах, уровне жизни. К этому добавляются и составленные без учета мнения депутатов повестка и порядок дня Съезда. Считаю, подобный подход принижает роль избранников всего народа.

Как ни парадоксально, Съезд, который должен взять в свои руки власть, ответственность за перестройку и преобразование общества, оказался заложником законов и решений, принятых предыдущим Верховным Советом, сформированным еще в застойные времена.

Важнейшие вопросы государственной власти и управления, которые по логике законов должны были бы рассматриваться самим Съездом, были предрешены до него, а нам предложено за них голосовать. Полномочия Съезда по формированию высших органов власти и замещению должностей крайне узки, самостоятельно лишь избрание Председателя Верховного Совета СССР. Перестает быть выборным Президиум Верховного Совета. Нет альтернатив. В этих условиях не исключена опасность превращения Верховного Совета вместе с его Президиумом в аппарат или, скажем, полуаппарат при Председателе.

Между тем положение в стране крайне тревожное. Активизировались и консолидируются антиперестроечные силы, прогрессируют теневая экономика, коррупция, растет преступность, размываются моральные устои общества, обостряются проблемы молодежи, которая требует к себе политического доверия от всего нашего общества, поскольку за ней будущее.

Углубляется расслоение общества по имущественному признаку, не реализуются принципы социальной справедливости и социального равенства. Число бедных растет, падает вера советских людей в реальные результаты перестройки, обостряются противоречия в межнациональных отношениях. Видимо, требуется создание комиссии Верховного Совета по малым народам.

Решение продовольственной проблемы затягивается. Громоздкие управленческие надстройки в сельском хозяйстве сохраняются. Видоизменились лишь их названия, произошло перераспределение функций. Каким образом можно одновременно и перестраиваться, и штамповать антиперестроечные законы? За год после партийной конференции, поддержавшей курс на демократизацию, мы одним указом ударили по митингам и демонстрациям, другим — по гласности, третьим — разрешили использование против своего народа спецвойск. Ну и, конечно, злополучная статья II1, автора которой так и не удается найти до сих пор, а он, возможно, среди нас [65] .

Именно в атмосфере подобного запретительного законотворчества, особенно в последнее время, становятся возможными такие преступления, как в Тбилиси [66] . Я был там и убедился, что это именно преступление, причем преступление против своего народа. Кроме создания комиссии по расследованию тбилисских событий, чтобы как-то успокоить народ, надо сказать на Съезде, кто все же принял решение в центре. (Аплодисменты.) Ведь об этом руководство знает.

Широчайшие слои народных масс сегодня не вовлечены в управление государством по существу. Наша печать, так много сделавшая на первых шагах перестройки, по-прежнему находится под контролем групп лиц, не отражает всего разнообразия мнений членов общества. Государственные и общественные институты не претерпевают каких-либо серьезных изменений, не сокращаются. Их громоздкость — непосильная обуза для общества.

Творцами застоя зарезервированы в законодательстве зоны, недосягаемые для закона. Организованная преступность проникла во все структуры общества, в том числе и в его высшие эшелоны, в партию. Дезорганизован внутренний рынок, усилилась инфляция, остаются очереди, талоны, стала реальной угроза финансового краха.

Не сломлена административно-командная система, власть по-прежнему принадлежит партийно-бюрократическому аппарату. Перестройка, как и всякая революция сверху, по мере своего развития и углубления захватывает интересы всех слоев общества. Но едва ли не самым существенным образом она затрагивает интересы самого аппарата как системы власти. Отсюда нерешительность и половинчатость в принятии решений, топтание на месте перед каждым шагом вперед, колебания то вправо, то влево, а то и шаги назад. Отсюда — усложненные, противоестественные, порой даже уродливые решения, обросшие инструкциями. Примеров тому немало. Громоздкая система власти выгодна только аппарату. Она оставляет ему поле для маневра, позволяет, опираясь на свой опыт и организованность, используя неопытность и разобщенность депутатов, оказывать влияние на их решения.

Товарищи, намеченная программа и обещания, данные за четыре года перестройки, не выполнены. Люди стали жить хуже. Таковы, по моему мнению, политические оценки текущего момента. Некоторая самокритичность доклада товарища Горбачева не снимает с него ответственности за все это.

Очень кратко, что и как, по-моему, надо сделать, чтобы перестройка продвигалась. Прежде всего следует рассмотреть на Съезде народных депутатов СССР цели и задачи общества, с их учетом утвердить комиссии, начать подготовку проекта новой Конституции.