Чтение онлайн

Егор Яковлев. Критику по части полумер вы адресуете обычно Горбачеву, упрекая его в нерешительности. Но на все — свои причины. Мне, например, очевидно, что противоречия между консерваторами и радикалами настолько обострились, что они в своем ожесточенном противостоянии, по сути, заняли плацдарм центра. В таких условиях трудно работать на опережение.

Борис Ельцин. Нынешний состав Центрального Комитета чрезвычайно консервативен. Он формировался в те времена, когда задачи, которые надо решать сегодня, едва ли были различимы на черте горизонта. Все это так. Но тогда я тем более не могу понять Горбачева. Почему он не принял мою главную идею, с которой я выступал на XIX партийной конференции и на Пленуме ЦК: собрать, не откладывая, внеочередной XXVIII съезд, обсудить проблемы партии. И это был бы съезд Горбачева, съезд перестройки партии, на нем можно было бы провести самые прогрессивные идеи, решительно отодвинув консервативное крыло. Сейчас все усложнилось. Потерпев поражение на выборах, консерваторы консолидировались.

И все-таки я не могу разделить те разговоры, которые так широко сейчас ведутся в печати, в том числе и в «Московских новостях»: консерваторы-де серьезно угрожают Горбачеву. Порой мне представляется все это весьма' тонкой дипломатией: через угрозу консервативного отката добиться поддержки Горбачева широкими массами. Вот в чем вопрос. А не в том, что правые натурально загнали его в угол…

(…) Егор Яковлев. Позвольте еще один прямой вопрос. Вы видите сегодня у руководства страной какую бы то ни было другую фигуру?

Борис Ельцин. В нынешней ситуации, при существующей системе нужен несколько другой Горбачев. Если он решится в выборе между народом и аппаратом опереться на народ и в позиции своей сдвинется влево — тогда пока не вижу. И вообще наши позиции с Горбачевым расходятся далеко не во всем последний Пленум еще одно тому свидетельство. Думаю, что мы едины в стремлении на деле осуществить конечные цели перестройки…

(…) Коренной вопрос обновления партии — необходимость очиститься от всего, что ее связывало с авторитарно-бюрократической системой, которая наложила отпечаток не только на методы работы, на взаимоотношения внутри партии, но и на идеологию, образ мышления, на сами представления о социализме. В платформе [84] говорится: наш идеал — это гуманный, демократический социализм. Выражая интересы рабочего класса и всех трудящихся, опираясь на великое наследие Маркса, Энгельса, Ленина, КПСС творчески развивает социалистические идеи применительно к современным реалиям и с учетом всего колоссального опыта двадцатого столетия.

(…) Общество действительно переходит в новое качественное состояние. Но процессы, которые партия сознательно вызвала и которые, несомненно, будут приносить позитивные плоды, не застрахованы, как мы уже видим, от проявлений нестабильности, ослабления управления, центробежных тенденций. Надо сказать, в обществе это уже чувствуется, вызывая у людей непонимание таких явлений и тревогу. Сейчас с точки зрения стратегических задач и с учетом нынешних реальностей возникает необходимость провести перегруппировку сил в верхнем эшелоне власти с целью обеспечить динамизацию перестроечных процессов, прочнее гарантировать их необратимость. И в то же время — оказать сдерживающее воздействие на деструктивные тенденции, поставить заслон всему, что осложняет и тормозит обновление общества. Речь идет о процессах в сфере экономики и межнациональных отношений, касающихся безопасности людей, порядка и дисциплины.

Надо добавить, что вопрос этот уже широко обсуждается. Люди приветствуют то, что сделано в целях повышения роли законодательных органов, разграничения функций партийных и государственных органов. В то же время выражается явная неудовлетворенность дефицитом решительных действий там, где они требуются. Ставится вопрос о создании института президентства, со всеми необходимыми полномочиями для проведения в жизнь политики перестройки.

(…) Краеугольная идея перестройки самой партии — хочу, товарищи, сказать об этом еще раз — состоит в утверждении власти партийных масс. В этой связи нам предстоит по-новому понять роль первичных парторганизаций: в том, что касается приема в партию и выхода из нее, использования членских взносов, реализации задач, связанных с новой ролью партии как политического авангарда, и многого другого. По-новому должна быть переосмыслена роль районного, городского звена, существенно расширены их права. Мы должны внести такие изменения в систему формирования партийных органов всех уровней, которые обеспечили бы решающее слово коммунистам.

(…) В предварительном плане я бы поставил вопрос так — воздействие коммунистов на работу вышестоящих органов, вплоть до Центрального Комитета, в решающей степени зависит от того, насколько реально будет обеспечена им возможность посылать в эти органы своих представителей, тех, кому они доверяют, подлинных лидеров, активных поборников перестройки. Мы должны, я в этом убежден, высказаться за то, чтобы во всех выборных органах партии, включая ЦК КПСС, были бы мощно представлены самые активные, известные в партии передовые рабочие и крестьяне. И второе. Должна быть обеспечена в больших масштабах, чем до сих пор, гласность деятельности руководства партии, включая ЦК и избираемые им органы.

Б.Н. Ельцин. Нужен шаг вперед и шаг влево [85]

— В прошлом году вы сами выдвинули идею введения президентского правления в нашей стране, а теперь обставляете ее такими условиями, что президентство, по мнению М.С. Горбачева, становится бессмысленным.

— Я за президентство. Но при очень серьезной к этому подготовке.

Ведь пока неизвестно, над чем президентствовать. Для начала надо решить вопрос о государственном устройстве СССР. Надо принять закон о разделении функций центра и республик, дать максимально возможную самостоятельность республикам. То есть пойти по пути децентрализации власти, децентрализации экономики, потому что именно монополия, сверхцентрализация власти и экономики и довели нашу страну до нынешнего состояния. Надо добиться, чтобы были сильные республики, которые сами должны решить, какие функции отдать президенту, а какие оставить себе. И пока не будет союзного договора, договора между союзными республиками, вводить президентство не только преждевременно, но и опасно.

— Вы намекаете на то, что это путь к диктатуре?

— Не только. Прежде чем ввести президентство, нужно усилить законодательную власть — в не меньшей степени, чем власть президента. Об этом, кстати, говорили многие депутаты. Заглядывая немного вперед, я прихожу к выводу, что при нынешних обстоятельствах система президентства не приведет к какому-то резкому улучшению в экономике, к стабилизации положения, установлению порядка в стране.

— Но страна находится в тяжелейшем состоянии, и уже сегодня надо принимать радикальные меры по коренному улучшению ситуации. А вы говорите, что давайте отложим… Может быть, именно президентство и будет панацеей от наших бед.

— Это не панацея, а очень грубая ошибка. Считаю, что Председателю Верховного Совета надо более решительно действовать в рамках той власти, которую он имеет и которую до конца не использует. Пять лет нерешительности, полумер, компромиссов и привели страну к такому положению.

— Но ведь М.С. Горбачев в своих выступлениях честно и откровенно признавал, что действительно в ходе перестройки были совершены ошибки…

— Поймите, я не против перестройки. Наоборот. В стратегическом плане я поддерживал и поддерживаю Горбачева. Я имею в виду конечные цели перестройки как обновление всех сфер жизни нашего общества. Но с самого начала не было комплексной концепции перестройки.

Я предлагал сначала провести политическую реформу, затем идти на экономическую. Но до этого создать тот пакет экономических законов, который определяется только сегодня: закон о земле, закон о собственности, закон о налогообложении, закон о местном самоуправлении и т. д. А мы без этого фундамента бросились строить экономическую реформу… и до сих пор одна ошибка следует за другой.

— И последний вопрос. Каков ваш прогноз на ближайшие полгода?

— М.С. Горбачев должен сделать шаг вперед и хотя бы, как минимум, шаг влево. Он должен идти на более решительные меры, чем те, на которые шел все пять лет. Я все-таки оптимист и надеюсь, что положение будет выправляться и у нас не повторится румынский вариант. И еще я надеюсь на благоразумие армии: она не должна быть втянута в конфликт. Там это понимают, так как политические процессы их тоже затронули.