Чтение онлайн

(...) Очень твердо ответил М.С. Горбачев на волнующий весь мир вопрос о советской ядерной мощи. По его убеждению, контроль за использованием ядерного оружия в Советском Союзе "более жесткий, чем в США". Даже в дни путча ни малейшей угрозы произвольного использования этого оружия не существовало, сказал Президент СССР. Б.Н. Ельцин, говоря о перспективах, без колебаний сказал, что ядерно-ракетный потенциал страны, который ныне размещается на территории России, Украины и Казахстана, будет вскоре перемещаться в РСФСР, где создан специальный правительственный орган, ответственный также за ядерные ледоколы и подводные лодки.

При всем внешнем согласии двух лидеров можно было заметить, что их позиции не совпадают стопроцентно. В проблеме контроля за ядерным оружием это отразилось скорее интонационно, чем словесно. Однако вопросы экономического взаимодействия в устах двух руководителей звучали различно. Горбачев предпочитает видеть единое экономическое пространство страны, организованное из единого центра, но с тем важным уточнением, что субъектами внешнеэкономической активности все больше будут становиться предприятия, концерны, объединения.

Б.Н. Ельцин сказал, что американским руководителям придется пересмотреть концепцию взаимодействия. По словам российского Президента, с Союзом будут согласовываться только концепции, а "вся начинка", куда входят промышленность, сельское хозяйство, кредиты, культурный обмен, - станет делом республик.

(...) Оба лидера подтвердили, что коммунизм в той модели, которая реально существовала, потерпел поражение. При этом Б.Н. Ельцин сказал, что это была трагедия для нашей страны, выразив сожаление, что этот ужасный эксперимент случился в такой огромной стране, как Россия, а не в каком-нибудь государстве поменьше.

М.С. Горбачев обратил внимание на то, что социалистические идеалы нашли достойное воплощение в ряде стран, где права человека строго соблюдались, а демократическими принципами не жертвовали в угоду марксистским догмам. Однако он не счел нашу страну вправе рекомендовать любому другому народу ни перехода к коммунизму, ни отказа от него.

(...) Фермер из Чикаго поднял перед советскими руководителями вопрос о состоянии продовольственного снабжения в Советском Союзе и масштабах необходимой помощи с Запада. Президент СССР в своем ответе подчеркнул, что даже в самые напряженные дни последних событий руководство страны постоянно работало над этой проблемой. "Мы действительно нуждаемся в сотрудничестве, что касается продовольствия и медикаментов, - сказал Горбачев - И я хочу заверить вас, что в эти дни мы вместе с республиками много занимались совершенствованием эффективного механизма для доставки продовольственных товаров потребителям".

Что касается помощи с Запада, то Горбачев сообщил о создании межреспубликанской комиссии по ее распределению с тем, чтобы она не осела в "мафиозных структурах".

Б.Н. Ельцин подчеркнул ответственность каждой из республик за обеспечение своего населения продовольствием. Он не отрицал важности межреспубликанской кооперации, однако не оставил сомнений в том, что Россия в случае необходимости будет в первую голову беспокоиться о своих гражданах.

М.С. Горбачев очень достойно и тактично ответил на трудный для него вопрос: сумеет ли он по праву претендовать в будущем на пост Президента в свете того, что практически все люди из его ближайшего окружения предали его во время недавнего путча?

(...) Не развивая идеи о своей личной ответственности, он сообщил о создании механизма новых кадровых решений, основанного на контакте с республиками. Он выразил надежду, что народ будет оценивать его по реальным делам, но не исключил и неблагоприятного для себя исхода, заметив с улыбкой, что такова уж доля политического деятеля.

М.С. Горбачев. Ельцин занял мужественную позицию213

(...) Огромную роль сыграла борьба, организованная против путчистов Б.Н. Ельциным. Он занял мужественную позицию, действовал решительно, беря на себя всю ответственность. В тех чрезвычайных обстоятельствах это было оправдано и, вернувшись в Москву, я подтвердил принятые им в дни путча указы. Считаю, что в той обстановке россияне действовали, исходя из высших интересов. То, что они делали, было продиктовано ситуацией. Без этой твердой позиции события могли бы приобрести более драматический характер.

Б.Н. Ельцин. Мы вправе предъявить претензии Горбачеву214

(...) Ситуация в стране настолько сложна, что нужны кардинальные решения и безотлагательные меры - это, видимо, всем ясно. Августовский переворот не был случайным, он явился закономерным результатом той политики, которая проводилась в стране.

(...) Оценивая причины путча, не могу не сказать о роли Президента страны. Его непоследовательность в проведении реформ, нерешительность, а порой и капитуляция перед агрессивным натиском ущемленной в правах партократии - все это создавало благоприятную почву для реванша тоталитарной системы. Не думаю, что Михаил Сергеевич не знал истинной цены Янаеву, Крючкову, Пуго, Я зову и другим.

Вспомним январь этого года, когда страна с тревогой ощутила: курс Президента Горбачева делает резкий крен вправо. Позиции сдавались одна за другой, усилилась репрессивная роль КГБ, узаконивалось участие армии в решении политических проблем, ужесточился контроль над средствами массовой информации. Для участия во встрече государств "большой семерки" в Лондоне Президент привлек не Явлинского, а Павлова, результаты экономической политики или авантюры которого остро почувствовало население всей страны.

Да, сегодня мы вправе предъявить претензии Горбачеву. Подчеркиваю, претензии, но не счет. После переворота страна, и в первую очередь Россия, стала иной, иным стал и Президент. Он нашел в себе силы, чтобы многое переоценить. Это шаг, достойный доверия. Я, например, лично верю сегодня Михаилу Сергеевичу Горбачеву значительно больше, чем даже три недели тому назад, до путча.

Б.Н. Ельцин. Рухнули несущие конструкции унитарного государства215

(...) События августа и то, что за ними последовало, резко изменили всю ситуацию в стране. Обрушились многие несущие конструкции унитарного государства.

Значительно возросла амплитуда колебаний политического курса ряда союзных республик, что негативно отразилось на межреспубликанском процессе. Возникли элементы замешательства и растерянности в демократическом движении. После путча потребовалось срочно вносить глубокие коррективы в политический курс России.

(...) Отмечу ряд принципиальных моментов:

Первое. Существенно пересмотрена наша позиция в отношении центра. Раньше мы вынуждены были ориентироваться на затяжное, изматывающее сосуществование с ним и постепенное реформирование.

Теперь задача в том, чтобы в скорейшее время демонтировать остатки унитарных имперских структур и создать мобильные и дешевые межреспубликанские структуры.

Мы относимся к этому вопросу предельно серьезно. В своем недавнем интервью я уже рассказал о нашем решении прекратить финансирование союзных министерств, кроме трех: Министерство обороны, МПС и Минатомэнерго.

Второе. Россия никогда не выступит инициатором развала Союза.

Наоборот, считаю своим долгом использовать все возможности для создания содружества суверенных государств. Иначе россияне, живущие как в РСФСР, так и за ее пределами, нас просто не поймут.