Чтение онлайн

— В некотором смысле да. И я бы предпочла отправиться домой с незадетой гордостью, чем идти на бал и чувствовать, что все жалеют меня.

— Мне надо было вырвать язык! — воскликнула Джилли. — Но я только хотела дать тебе хороший совет.

— Это ты и сделала.

— Пожалуйста, останься на бал, — взмолилась Джилли, — или я никогда не прощу себя. Не волнуйся о том, что подумают люди. Ты права, когда говоришь, что не принадлежишь к их кругу. Счастливая. Эти люди стали бы обсуждать и святого, они ради этого живут. Пусть даже кто-то решит, будто ты неравнодушна к Драмму. Какой ничтожный повод для сплетни! Половина женщин, познакомившись с ним, испытывает то же самое. Такое заинтересует их не больше чем на час. — Джилли увидела, что Александра колеблется, и решила нажать: — А вот гадать, почему в последнее время Аннабелл и Драмм проводят так много времени вместе, им гораздо интереснее. Эта сплетня волнует лондонский свет, как когда-то слухи о готовящемся вторжении французов на воздушном шаре. Деймон говорит, что во всех клубах джентльмены спорят на деньги, когда Драмм собирается сделать ей предложение. Алли, бал — это мой подарок тебе. Пожалуйста, останься и на следующий день можешь ехать домой, я обещаю! Самое лучшее, что произошло в результате падения Драмма, — это то, что мы с тобой познакомились. Я хочу, чтобы мы остались подругами. Ты не из знатных, и я тоже, ты умница, честная, мудрая, в общем, очень хорошая. И красивая — я не лгу! Я бы хотела, чтобы Драмм снова треснулся головой и из него вылетела бы вся дурь и он смог бы полюбить тебя так, как следует, — яростно произнесла она, — потому что ты бы так ему подошла! Но если он не может, я хочу, чтобы у тебя были другие возможности стать счастливой. Ты не обычная, не такая, как все. И ты действительно заслуживаешь большего.

Александра не хотела разочаровывать Джилли, потому что тоже ценила их дружбу. Но она знала, что уже получила все, что заслужила, — эту поездку в Лондон и многое другое. Произошло то, что предсказывал мистер Гаскойн. Она почувствовала себя несчастной. Надо было помнить о своем месте. Он научил ее многому, но, как он и говорил, свинья, умеющая считать, — это не более чем образованная свинья. Александра сидела молча, отвернувшись. Джилли боялась заговорить, чтобы не сбить ее с толку. Подумав, Александра произнесла:

— Хорошо, ради тебя. Но потом я поеду домой. — Она подняла голову и посмотрела на Джилли. — Значит, говорят, что он всерьез ухаживает за Аннабелл? Как ты думаешь, это правда?

Маленький старичок носился по кабинету, и голос его становился громче с каждым шагом.

— Я здесь, чтобы сказать вам — это грязная ложь, — рычал он, грозя пальцем графу Драммонду, который молча сидел за письменным столом. — А тот, кто распространяет ее, — мой враг, потому что я такой же лояльный гражданин, как вы, милорд, и я буду драться с каждым, кто станет с этим спорить! Я прибыл сюда из Сассекса, чтобы найти негодяя, который чернит мою репутацию, и след привел прямо к вам! Говорят, вы недееспособны, так я подожду, но если для спасения моего доброго имени требуется дуэль на пистолетах на рассвете, так тому и быть!

У Драмма звенело в голове. Этот тип кричал уже долгое время, и он не мог вставить ни слова. Наконец, старик замолчал.

— Я не говорил, что вы враг, — спокойно сказал Драмм. Это снова завело его посетителя. Его лицо стало еще краснее.

— А если нет, то почему ваш дружок расспрашивал обо мне во всех переулках вокруг моего дома, а? — Он ткнул пальцем в Эрика, молча стоявшего у окна.

— Я тоже не говорил, что вы враг, мистер Макдоналд, — ответил Эрик.

— Нет, но вы расспрашивали обо мне, — ядовито произнес Макдоналд. — Вы расспрашивали всех подряд, а это наводит людей на определенные мысли, верно? Теперь мои соседи смотрят на меня, словно у меня выросла вторая голова, а я такой же лояльный гражданин, как…

— Мистер Макдоналд, — с силой сказал Драмм, — правда заключается в том факте, о котором знают всего лишь несколько людей, и я бы не стал с вами разговаривать, если бы не считал это справедливым. — Он понизил голос, и старик затих, внимательно прислушиваясь. — На мою жизнь покушался кто-то из врагов правительства. Ваше имя всплыло при расследовании, — добавил он, подняв руку, чтобы предотвратить новый взрыв негодования. — Джеймс Макдоналд, из Айви-Клоуз в Сассексе. Это вы? Вот, сэр, единственная причина, по которой мой друг всех расспрашивал.

— Это из-за мерзавца Макдугала! — в ярости вскричал старик. — Я знал! Он так и не простил меня с того самого дня, как Джеймс-младший попросил у него лучший серп, бросил его в траве и забыл, пока тот не проржавел, и сколько бы мы его ни скребли…

— Дело в том, что вы поддерживали почтовую переписку с Луисом Гаскойном, известным сторонником Наполеона, — сказал Эрик.

Макдоналда словно громом поразило.

— Я? Я никому не пишу писем!

Внезапно он замолчал. Мужчины увидели, как гнев на его лице исчез, уступив место ужасу. Он прижал руку ко лбу.

— Мой болван сын, — тихо произнес старик. — Ох, Джейми, каким же ты был дураком. — Он, казалось, сразу одряхлел и стал меньше ростом. — Похоже, мой сын Джеймс — тот, кого вы ищете, — с усталым вздохом признал старик. — Но если бы его можно было найти, я бы давно вернул его домой. Он познакомился с вашим мистером Гаскойном в школе. Там он сошелся со многими горячими головами, и это неудивительно. Он поддерживал Наполеона? — Еще один тяжелый вздох. — Наверное, он из-за этого уехал за границу. Сбежал, не оглянувшись, и вот уже три года мы ничего о нем не слышим. Я заработал немного денег, и мы послали его в хорошую школу, чтобы он познакомился там с джентльменами, но он сдружился только с отбросами. Это так похоже на нашего Джеймса.

Он разговаривал словно сам с собой, и никто не мог ему ничего ответить.

— С тех пор вы ничего не слышали о нем? — тихо спросил Драмм.

— Ни слова, — качая головой, ответил Макдоналд. — Нет, позвольте! Кто-то говорил, будто после войны он отправился в Америку, в Новый Орлеан, где живут лягушатники. Думаю, если он так их любит, все может быть. С этим ничего не поделаешь.

— Мне очень жаль, — сказал Драмм.

— Нет, — ответил старик, — я вас не виню. Во всем виноват Джеймс. Простите меня за все, что я наговорил. Если о нем будут какие-то сведения, вы их получите — Он поклонился и вышел из комнаты.

Прошла минута, прежде чем Драмм снова заговорил.

— Это уже третий из тех, кто явился сюда, угрожая оторвать мне голову. Вот он, результат нашего расследования, — вежливо заметил он. — Двое извинились, а один, боюсь, все еще обдумывает, как отомстить мне. Я не виню их, во всяком случае, не больше, чем Макдоналд обвиняет своего глупого сына. Двое действительно переписывались с Гаскойном, но по поводу другой его страсти, бабочек. А один оказался однофамильцем человека, который отправился вслед за своим кумиром Наполеоном.

— Не говоря о тех троих, что живут здесь, в Лондоне, — напомнил ему Эрик. — И о четырех, проживающих в деревне.

— Уже о троих, — поправил его знакомый голос.

— Отец! — сказал Драмм. — Вы вернулись?

— Как видишь, — ответил старший граф, входя в комнату и снимая перчатки для верховой езды. — Я проводил собственное расследование.

Драмм нахмурился.

— Я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, сэр! Это опасно.

— Да? Опасно для меня, а для тебя — нет? Ты же уверял меня, что никакой опасности нет. Не волнуйся. Я вполне в состоянии позаботиться о себе и хочу рассказать тебе, что кое-чего добился. Я отправился назад, на место происшествия, и проработал несколько вариантов. Полагаю, в вашем списке имеется некий мистер Огаст Пауэлл, майор? Вычеркните его. Пауэлл теперь увлечен более высокой целью, чем преклонение перед Наполеоном, он нашел себе другой объект для обожания. Он стал очень религиозен и только и делает, что восхваляет Господа.

— Это может оказаться уловкой, сэр, — сказал Драмм. — Сумасшедшие очень хитры.

— Настолько хитры, чтобы раздать все свои накопления и уйти в монастырь? — ласково поинтересовался граф. — Да, именно это он и сделал. За месяц до происшествия с тобой.

— Значит, в вашем списке подозреваемых остается шесть человек, — отметил Драмм. — Шестеро, которые, наверное, тоже переменились с той поры, когда увлекались революцией. Оставьте это, джентльмены. Мою лошадь подстрелили, и я от этого пострадал. Но чем больше проходит времени, тем больше я убеждаюсь, что он не был направлен в меня. Некоторые события должны оставаться тайной. Я жив и выздоравливаю и готов удовлетвориться этим. Так вот, — с более радостным выражением лица продолжал он, — я рад, что вы вернулись, отец. Надеюсь, вы собираетесь немного здесь задержаться. Джилли дает бал в честь мисс Гаскойн, и я думаю, было бы очень мило с вашей стороны тоже пригласить ее на танец.