Чтение онлайн

Старик Рурк оказался занятным человеком, а прибор, который он изобрел, стоящим того, чтобы им заинтересоваться.

Положив передо мной черную металлическую коробочку, он ловко снял с нее крышку и попросил заглянуть внутрь.

Внутри были разноцветные провода, желтые капельки канифольной пайки, транзисторы.

— Это сторож, — с гордостью сказал старик. — Автомобильный сторож. Охраняет машину не хуже своры овчарок, но обходится без конуры и собачьих консервов.

— Не понимаю, — чистосердечно признался я, — как этот транзисторный приемник может караулить автомашину?

— Очень просто. Вот этими клеммами, — палец старика скользнул вдоль коробочки, — вы соединяете прибор с системой зажигания и стартером. Теперь стартер не будет действовать до тех пор, пока вы не наберете вот этим диском несколько цифр — каких, известно только владельцу... Попробовать? Не верите?

Старик вывел из гаража потрепанный «остин» и торжественно предложил завести двигатель.

Я попробовал. Раздался оглушительный рев, заставивший меня вздрогнуть. Судорожно замигали фары «остина».

Папа Рурк, довольный, захихикал:

— Похоже, я был прав... Видите, какой сторож...

— Вы запатентовали свое устройство? — поинтересовался я.

— Конечно. Есть и отзывы специалистов.

— Так в чем же дело?

Вместо ответа старик похлопал себя по карману.

— Понимаю... Дайте мне еще раз посмотреть ваше устройство... Так... А что, если я возьму его с собой?

— Согласен.

— Пока ничего не обещаю. Но попробую заинтересовать партнеров с деньгами. Удастся — создадим фирму для производства и продажи этой вашей штуки.

Старик расцвел и закивал:

— Это было бы великолепно, мистер Лонсдейл. Дело не такое уж сложное и абсолютно выигрышное.

Мне было уже ясно, что дело стоит того, чтобы им всерьез заняться. Было нетрудно убедить четырех знакомых коммерсантов вложить в реализацию идеи папы Рурка деньги. Фирма была создана, и вскоре первые образцы продукции поступили на рынок. Успех пришел не сразу, но все же дело постепенно развивалось, и я стал понемногу отделываться от автоматов.

Наконец, в марте 1960 года наступил «великий перелом». И я, как директор фирмы по сбыту, повез электронного сторожа на международную выставку в Брюссель. К моему искреннему изумлению (которое я всячески пытался скрыть), сторож получил Большую золотую медаль «как лучший британский экспонат»!

У меня сохранилась фотография, на которой изображены изобретатель с медалью в футляре, его партнеры и я сам с дипломом в руке. Случайно два перекрещенных английских флага оказались как раз над моей головой. Прошло много времени, но и сейчас я не могу смотреть на фотографию без улыбки.

После этого дела пошли совсем отлично. Одна солидная автомобильная компания даже пожелала купить нашу фирму за довольно крупную сумму. Мои компаньоны были склонны принять это предложение. Я же отговаривал их, рисуя радужные перспективы на самое недалекое будущее. На самом деле я и думать не хотел, чтобы начинать все сначала. Однако наш бизнес действительно процветал, прибыли росли, «сторож» шел нарасхват, и мы стали мечтать о продаже фирмы примерно за 100 тысяч фунтов, что означало бы по 20 тысяч фунтов каждому компаньону! Но этому не суждено было сбыться, по крайней мере в отношении одного из них.

В начале января 1961 года я был вынужден прервать отнюдь не по зависящим от меня причинам свою коммерческую деятельность.

Диалог с героем книги

— Кажется, мы догадываемся о причинах...

— Увы, но все, что имеет начало, имеет и конец. Пришел день, когда мне стало ясно: работу в Англии придется прервать. Я попал в поле зрения британской контрразведки. Случилось то, чего я постоянно ждал и к чему давно был внутренне подготовлен. В общем, неожиданностью это не было.

— Как это произошло? Если можно — подробнее.

— О том, что контрразведка «вышла» на меня, я понял в конце 1960 года. Два месяца меня не было в Англии. На следующий день после приезда — это было во второй половине октября — я отправился в отделение Мидлендского банка на Грейт-Портленд-Стрит, чтобы забрать хранившийся там портфель с деловыми бумагами. Как только я его открыл, сразу стало ясно: в бумагах кто-то рылся — об этом сообщила нехитрая ловушка, поставленная мною для любителей копаться в чужих вещах.

А надо сказать, что перед этим я нанес традиционный визит управляющему. Тот был необычайно любезен, минут двадцать болтал со мной о всяких пустяках.

— Вы были знакомы с этим банковским деятелем? Когда-то я оказал ему небольшую услугу. Но особой

теплоты в наших отношениях не было. Вот почему меня сразу насторожила любезность управляющего... Очевидно, его попросили задержать меня минут на двадцать, чтобы контрразведчики успели установить слежку. Во время процесса я поручил своему защитнику задать вопрос об этом управляющему — тот выступал как свидетель обвинения.

— Ну, и...

— Управляющий очень неохотно признал, что дело обстояло именно так.

— Так... А что вы сделали, когда заметили, что в ваших бумагах рылись?

— Ничего.

— Ничего?

— В такой ситуации самое важное — не показать, что я «засек» внимание контрразведчиков. Так можно было выиграть еще немного времени. Я в тот день не сразу возвратился домой. Долго ездил по Лондону — проверялся. «Хвост» заметил быстро — контрразведчики работали грубо. Первое побуждение — отделаться от них, оторваться. Но так поступать нельзя: контрразведка знает теперь мой адрес, мои фирмы. Если я дам шпикам понять, что заметил слежку, они начнут действовать более осторожно, и тогда в нужный момент мне будет труднее от них избавиться.

— И вы решили...

— Строго придерживаться обычного для меня рабочего ритма. Следить за действиями противника. И принять меры для обеспечения безопасности товарищей, работавших со мной.

ГЛАВА XXVI

Через некоторое время обыску подверглась моя квартира в «Белом доме». Его, разумеется, производили незаконно, без ордера, а потому инсценировали кражу, причем довольно топорно. «Воры» унесли ручные часы — будильник, но не тронули очень дорогого фотоаппарата — он лежал в том же письменном столе, что и часы. «Воры» явно понимали нелогичность своего поведения, но ничего не могли поделать: фотоаппарату еще предстояло фигурировать в качестве вещественного доказательства на суде. При первых признаках слежки я сообщил об этом Центру. Конечно, я не был уверен, что мной заинтересовалась именно контрразведка. Центр тоже, к сожалению, еще не мог знать причины повышенного интереса ко мне. Тем не менее я получил указание немедленно свернуть работу, хотя ряд заданий носил крайне важный характер и не был еще завершен. Как всегда, в Центре руководствовались стремлением вывести из-под удара людей и свести к минимуму возможные потери. Все другие соображения были отодвинуты на второй план.

Тогда мне особенно пригодилось, что в «Белом доме» было несколько выходов. Возвращаясь домой поздно вечером, я зажигал свет, включал магнитофон с записью своего голоса и выскальзывал из квартиры. Обычно в это время в коридорах не было ни души. Квартира располагалась рядом с лестницей одного из запасных выходов. По ней я переходил на другой этаж и по нему — в противоположное крыло. Спускался вниз в темный переулок позади «Белого дома». Автомашину я умышленно оставлял возле главного входа — пусть наблюдатели болтаются около нее. После этого немного блуждал по наиболее темным и запутанным переулкам и, наконец, выбирался на какую-нибудь магистраль, где можно было поймать такси. Оставив такси, я отправлялся дальше на метро или же звонил нужному человеку из телефона-автомата.