Чтение онлайн

Визит не затянулся после этого обмена вопросами и ответами, и пока мистер Дарси провожал гостей до кареты, мисс Бингли дала выход своим чувствам, критикуя характер, манеры и наряд Элизабет. Но Джорджиана не поддержала ее. Рекомендации брата было достаточно, чтобы обеспечить ее благосклонность, ибо его суждение конечно же никак не могло быть ошибочным. А он отзывался об Элизабет таким образом, что для Джорджианы невозможно было увидеть в ее лице кого-нибудь иного, кроме как милую и любезную девушку. Когда Дарси вернулся в гостиную, мисс Бингли не могла не повторить ему хотя бы часть того, что она уже высказала его сестре.

– Как ужасно выглядела сегодня утром мисс Элиза Беннет, мистер Дарси! – воскликнула она. – Я никогда в жизни не видел никого так сильно изменившегося, как она с прошлой зимы. Она стала такой темнолицей и обветренной! Мы с Луизой пришли к общему мнению, что нам не следовало бы возобновлять знакомство с ней.

Как бы сильно мистеру Дарси не понравилось такое заявление, он сдержался и ограничился холодным ответом, что не видит никаких иных изменений, кроме сильного загара, что является естественным следствием летнего путешествия.

– Что касается меня, – продолжала настаивать Кэролайн, – то я должна признаться, что никогда не видела в ней никакой красоты. У нее слишком худое лицо, и черты его совсем некрасивы, к тому же оно лишено выразительности. Ее носу недостает индивидуальности – в его линиях нет ничего примечательного. Зубы у нее сносные, но не из ряда вон выходящие, а что касается ее глаз, которые некоторые называли столь прекрасными, то я так и не смогла рассмотреть в них ничего необыкновенного. У нее острый, проницательный взгляд, который мне совершенно не нравится, а в ее характере вообще чувствуется излишняя уверенность в своих достоинствах, совершенно пренебрегающая веяниями моды, что неприемлемо.

Принимая во внимание то, что Дарси восхищается Элизабет, это был не лучший способ для мисс Бингли завоевать его расположение. Но люди во гневе не всегда мудры, и, заметив, наконец, что он проявляет некоторые признаки раздражения, она посчитала, что добилась-таки всего, чего ожидала. Однако он стойко хранил молчание, и, решив все-таки заставить его заговорить, она продолжала:

– Я помню, когда мы впервые встретились с ней в Хартфордшире, нас всех поразило, что ее считают красавицей, и я особенно запомнила, как однажды вечером, после того, как их семья ужинала в Незерфилде, вы сказали: – Она красавица! Да я бы скорее назвал ее мать разумной. Но потом она, кажется, поднялась в вашем мнении, и я думаю, в какой-то момент вы даже сочли ее хорошенькой.

– Да, – ответил Дарси, который больше не мог сдерживаться, – таким было мое первое впечатление, но уже много месяцев я считаю ее одной из самых красивых женщин, которых я встречал.

Выразившись столь решительно, он удалился, а мисс Бингли осталась в полном удовлетворении от того, что заставила его сказать то, что никому, кроме нее самой, не причинило боли.

Вернувшись в Лэмбтон, миссис Гардинер и Элизабет обсудили все, что произошло во время их визита, за исключением, впрочем, того, что особенно интересовало их обеих. Подробнейшим образом разбирались внешний вид и поведение всех, с кем пришлось общаться, но только не человека, который больше всего занимал их мысли. Они говорили о его сестре, его друзьях, его доме, даже о фруктах, поданных к столу – обо всем, кроме него самого. Элизабет же более всего хотелось знать, что думает о нем миссис Гардинер, а миссис Гардинер была бы очень рада, если бы ее племянница сама затронула эту тему.

Элизабет была очень раздосадована тем, что не нашла письма от Джейн по их приезде в Лэмбтон, и ее разочарование возвращалось каждое утро, проведенное там. На третий день ее нетерпение было, наконец, удовлетворено – были получены сразу два письма от сестры, на одном из которых стояла пометка, что оно было отправлено куда-то по ошибке. Элизабет не удивилась этому, поскольку Джейн написала адрес очень неразборчиво.

Они как раз собирались выйти, когда принесли письма. Дядя и тетя, предоставив ей возможность наслаждаться их чтением в тишине, отправились на прогулку одни. Первым следовало прочитать то, что было написано раньше, пять дней назад. В начале содержался отчет обо всех маленьких вечеринках и визитах, а также все новости, какие можно было сообщить о жизни в их маленьком городке; но вторая половина, датированная следующим днем и написанная в явном волнении, дала более важную информацию. Вот что там сообщалось:

С тех пор, как я написала предыдущие строки, дорогая Лиззи, произошло нечто весьма неожиданное и серьезное, но я боюсь тебя встревожить слишком сильно – будь уверена, что дома у нас все хорошо. То, что я хочу сообщить, касается бедной Лидии. Вчера вечером в двенадцать часов, когда мы все уже легли спать, пришло срочное сообщение от полковника Форстера, в котором говорилось, что она уехала в Шотландию с одним из его офицеров. Уж если говорить прямо, то вместе с Уикхемом!

Представь себе наше замешательство. Однако для Китти это не оказалось таким уж неожиданным. Мне очень, очень жаль. Столь неосмотрительный поступок с обеих сторон! Но я не перестаю надеяться на лучшее и на то, что его характер был понят неправильно. Неблагоразумный и неосмотрительный – я легко могу в это поверить, но данный поступок (пожелаем всем наилучшего исхода) ни о чем плохом в его душе не говорит. Он, по крайней мере, бескорыстен, поскольку не может не знать, что мой отец ничего не может дать за ней. Наша бедная мать в большой печали. Отец переносит это лучше. Как я рада, что мы никогда не сообщали всего нелицеприятного, что узнали о нем. Мы сами должны забыть это. Предполагается, что они уехали в субботу вечером около полуночи, но обнаружилось это только вчера утром около восьми часов. Сообщение к нам было отправлено немедленно с курьером. Моя дорогая Лиззи, они, должно быть, проехали в десяти милях от нас. Полковник Форстер намерен быть здесь в ближайшее время. Лидия оставила его жене несколько строк, сообщая о своем намерении. Пора заканчивать письмо, потому что я не могу надолго оставлять нашу бедную матушку. Боюсь, ты не сможешь разобраться во всем, поскольку даже я сама не осознаю до конца, что написала.

Не давая себе времени на размышления и едва ли сознавая, что она чувствует, Элизабет тотчас же схватила другое письмо и, вскрыв его с величайшим нетерпением, обнаружила, что оно было написано на день позже первого.

К этому времени, моя дорогая сестра, ты уже должна получить мое первое письмо, написанное впопыхах. Надеюсь, это окажется более внятным, но, хотя у меня было достаточно времени, в голове моей такой беспорядок, что я не поручусь за его осмысленность. Дорогая Лиззи, я с трудом нахожу слова, но у меня для тебя плохие новости, и что-то срочно необходимо предпринять. Каким бы неблагоразумным ни оказался брак между мистером Уикхемом и нашей бедной Лидией, нам теперь хотелось бы быть уверенными, что он вообще был заключен, поскольку слишком многое заставляет опасаться, что они уехали не в Шотландию. Вчера приехал полковник Форстер, который покинул Брайтон накануне, спустя несколько часов после курьера, отправленного с тревожными новостями. Хотя короткое письмо Лидии миссис Ф. намекало, что они едут в Гретна-Грин, где закон позволяет заключить брак в тот же день, Денни мимоходом выразил свою уверенность в том, что У. никогда не собирался ехать туда или вообще жениться на Лидии. Он повторил это полковнику Ф., который, мгновенно подняв тревогу, отправился из Б., намереваясь выяснить их маршрут. Он легко проследил их путь до Клэпхема, но дальше их следы терялись, ибо там они пересели в наемную карету из той, что доставила их из Эпсома. Об их дальнейших перемещениях удалось узнать только то, что их видели на лондонской дороге. Я не знаю, что и думать. Наведя все возможные справки на дорогах, ведущих к Лондону, полковник Ф. отправился в Хартфордшир, с тревогой справляясь о них на выездах из города в этом направлении, а также в гостиницах Барнета и Хэтфилда, но безуспешно – никто не видел подходящей пары, направлявшейся куда-либо. Сделав все возможное на тот момент, он был столь любезен, что сразу прибыл в Лонгборн и со всей возможной деликатностью поделился с нами своими опасениями. Мне искренне жаль его и миссис Ф., но никто не может винить их. Наше горе, моя дорогая Лиззи, очень велико. Родители не сомневаются в худшем, но я не могу думать о нем так плохо. Многие обстоятельства могли привести их к заключению, что для них пожениться без огласки в городе будет лучше, чем следовать своему первоначальному плану и обручиться в Гретна-Грин. И даже если бы он мог замыслить что-либо недостойное против такой молодой женщины из порядочной семьи, как Лидия, – во что непросто поверить – могу ли я предположить, что она настолько потеряла голову? Это невозможно! Однако я с горечью поняла, что полковник Ф. не склонен верить в их брак. Когда я выразила свои надежды на это, он покачал головой и сказал, что, по его мнению, У. не тот человек, которому можно доверять. Наша бедная мать совершенно расклеилась и не выходит из своей комнаты. Если бы она могла заставить себя делать хотя бы что-нибудь, было бы лучше, но этого не приходится ожидать. Что касается нашего отца, то я никогда в жизни не видела его таким расстроенным. Бедная Китти злится на себя из-за того, что скрывала их связь, но поскольку это был вопрос доверия, в том нет ничего удивительного. Я искренне рада, дорогая Лиззи, что хотя бы ты была избавлена от этих печальных сцен, но теперь, когда первое потрясение миновало, могу ли я признаться, с каким нетерпением я жду твоего возвращения? Однако я не настолько эгоистична, чтобы настаивать, если это доставит тебе какие-нибудь неудобства. Прощай!

Я снова берусь за перо, чтобы написать то, чего, как я только что объяснила, не должна писать, но обстоятельства таковы, что я не могу не умолять всех вас приехать сюда как можно скорее. Я столь хорошо знаю своих дорогих дядюшку и тетю, что не боюсь просить их об этом, к тому же у меня есть просьба к дяде. Наш отец немедля отправляется в Лондон с полковником Форстером, чтобы попытаться отыскать Лидию. Что он собирается делать, я, конечно, не знаю, но его чрезмерное беспокойство не позволяет ему принять какие-либо разумные меры, сделать все наилучшим и безопасным способом, а полковник Форстер вынужден завтра вечером вернуться в Брайтон. В такой ситуации совет и помощь дяди были бы жизненно необходимы. Уверена, он сразу поймет, что я должна чувствовать, и полагаюсь на его доброту.

– Где, где мой дядя? – вскричала Элизабет, закончив читать письмо, и вскочила с кресла в стремлении бежать за ним, не теряя ни минуты столь драгоценного времени, но в этот момент дверь отворилась и появился мистер Дарси. Ее бледное лицо и порывистая манера заставили его замереть, и прежде чем он смог прийти в себя, чтобы заговорить, Элизабет, в уме которой все мысли были вытеснены злоключениями Лидии, поспешно воскликнула: – Прошу прощения, но я должна покинуть вас. Я должна сейчас же найти мистера Гардинера по неотложному делу. Я не могу терять ни секунды.