Гордость и предубеждение
Шрифт:
— Ты попадешь в Брайтон? Да я и за пятьдесят фунтов не отпущу тебя до Ист-Бёрна.{70} Нет, Китти, наконец-то я научился осторожности. И тебе придется это почувствовать. Ни один офицер больше не переступит порога моего дома, даже носа не сунет в нашу деревню. И никаких танцев, если только тебе не вздумается танцевать с одной из сестер. Я не позволю тебе выходить из дома, пока ты не докажешь, что способна заниматься делом хоть десять минут в течение суток.
Китти, принявшая эти слова всерьез, горько расплакалась.
— Ну, так и быть, — сказал мистер Беннет, — можешь не огорчаться. Если на протяжении десяти лет ты будешь хорошей девочкой, я к концу срока непременно свожу тебя в какое-нибудь обозрение.{71}
Глава VII
Спустя два дня после возвращения мистера Беннета, когда Джейн и Элизабет гуляли позади дома среди зарослей кустарника, они увидели приближавшуюся к ним домоправительницу. Подумав, что она ищет их для того, чтобы позвать к миссис Беннет, они пошли ей навстречу. Но вместо того, чтобы передать какое-нибудь поручение от матери, она сказала, обращаясь к Джейн:
— Прошу прощения, сударыня, что помешала вашему разговору. Но я подумала, что из Лондона пришли, быть может, добрые вести, и мне захотелось их услышать.
— Что вы имеете в виду, Хилл? Из Лондона не было никаких писем.
— Как, сударыня, — с большим удивлением воскликнула миссис Хилл, — вы не знаете, что к хозяину прибыл нарочный от мистера Гардинера? Прошло не менее получаса с тех пор, как он передал пакет мистеру Беннету.
Желая поскорее узнать о новостях, сестры без лишних слов направились к дому. Пробежав холл, они заглянули сперва в комнату для завтрака, потом в библиотеку, и, не найдя отца там, были уже готовы искать его наверху в комнате матери, когда встретившийся им дворецкий сказал:
— Если вы, сударыни, ищете хозяина, то попробуйте догнать его около рощи — он только что пошел в этом направлении.
Пользуясь этим указанием, они снова прошли через холл и побежали прямо через газон догонять отца, который решительным шагом направлялся к группе деревьев на краю усадьбы.
Более полная и менее привыкшая к бегу старшая сестра вскоре отстала, тогда как запыхавшаяся младшая, догнав отца, с нетерпением забросала его вопросами:
— Ах, папа, что там такое? Есть новости? Что-нибудь от дяди Гардинера?
— Да, он прислал письмо с нарочным.
— Что же он пишет? Хорошее или плохое?
— Разве мы можем ожидать хороших вестей? — сказал отец, вынимая из кармана письмо. — Впрочем, тебе, быть может, будет интересно его прочесть.
Элизабет нетерпеливо выхватила у него письмо, как раз когда их догнала Джейн.
— Прочти-ка вслух, — попросил мистер Беннет, — я сам едва ли в нем разобрался как следует.
«Грейсчёрч-стрит, понедельник 2-го августа.
Дорогой брат,
Наконец-то могу сообщить некоторые сведения о моей племяннице — такие, которые, я надеюсь, должны Вас несколько успокоить. Вскоре после Вашего отъезда в субботу, мне удалось выяснить, в какой части Лондона они скрываются. О подробностях расскажу Вам при встрече. Достаточно сказать, что они обнаружены и что я видел обоих…»
— Вот видите, все вышло так, как я и предполагала, — перебила Джейн, — они женаты!
Элизабет продолжила чтение.
«Я видел обоих. Они не женаты, и никаких приготовлений к свадьбе я не заметил. Однако, если Вы согласитесь подтвердить предложения, которые я осмелился сделать от Вашего имени, я надеюсь, что свадьба произойдет достаточно быстро. Все, что от Вас требуется, — это письменное подтверждение ее пятой доли из пяти тысяч фунтов, остающихся Вашим детям после смерти родителей, а также ежегодной выплаты ей ста фунтов, пока Вы живы. После всего, что случилось, я без колебаний согласился с этими условиями, пользуясь привилегией быть Вашим доверенным лицом. Это письмо я посылаю с нарочным, так как Ваш ответ должен быть получен как можно скорее. Вышесказанное позволит Вам понять, что положение мистера Уикхема вовсе не столь безнадежно, как представляется многим. В этом смысле все были введены в заблуждение, и я счастлив сообщить, что даже после выплаты всех долгов, у него сохранится небольшая сумма, которую он сможет отложить на имя племянницы в добавление к ее собственным средствам. Если, как я рассчитываю, Вы подтвердите мне полную доверенность действовать от Вашего имени во всем этом деле, я незамедлительно поручу Хагерстону подготовить соответствующий документ. Вам совершенно не нужно снова приезжать в Лондон, — поэтому спокойно оставайтесь в Лонгборне, полагаясь на мои старания и заботы. Пришлите ответ как можно скорее и будьте добры написать обо всем достаточно точно. Мы здесь решили — и я рассчитываю на Ваше одобрение — что племянница должна отправиться в церковь из нашего дома. К нам она переберется сегодня. Я напишу Вам еще раз, как только будут уточнены некоторые подробности.
Ваш и т. д.
— Может ли это быть? — сложив письмо, проговорила Элизабет. — Неужели он на ней женится?
— Значит Уикхем вовсе не такой негодяй, каким мы его себе представляли! — воскликнула Джейн. — Папа, милый, поздравляю вас!
— И вы уже ответили на письмо? — спросила Элизабет.
— Еще нет. Но это следует сделать поскорее.
Элизабет принялась горячо уговаривать отца не откладывать дела ни на минуту.
— Папа, пожалуйста, — взмолилась она, — возвращайтесь и напишите дяде тотчас же. Вы только подумайте, как опасно при таких обстоятельствах малейшее промедление!
— Может быть, мне написать письмо от вашего имени, — предложила Джейн, — если вам неприятно это сделать самому?
— Разумеется, неприятно, — ответил он. — Но, увы, письмо должно быть написано.
С этими словами они зашагали обратно к дому.
— Я бы хотела задать один вопрос, — сказала Элизабет. — Вы примете предложенные условия?
— Приму ли я условия? Да мне просто стыдно за него оттого, что он так мало потребовал.
— И ей предстоит стать его женой! Даже несмотря на то, что он такой человек!
— Да, да, стать его женой. Теперь уже ничего не поделаешь. Но мне бы хотелось понять еще две вещи. Во-первых, сколько денег ему посулил ваш дядюшка, а во-вторых, каким образом я смогу эти деньги ему вернуть.
— Деньги! — воскликнула Джейн. — Дядюшка! Что вы имеете в виду?
— А то, что ни один человек в здравом уме не женился бы на Лидии ради какой-то сотни фунтов в год при моей жизни и пятидесяти после моей смерти.
— В самом деле, — сказала Элизабет, — это не приходило мне раньше в голову. Будут выплачены долги и кое-что останется! Конечно, тут не могло обойтись без дядюшки. Какой он у нас добрый и щедрый! Но как бы это его не разорило. Небольшая сумма тут бы не помогла.
— Ни в коем случае, — согласился отец. — Уикхем был бы круглым дураком, женись он на ней меньше чем за десять тысяч фунтов. Мне бы не хотелось думать о нем так плохо с первых же дней после того, как мы с ним породнимся.
— Десять тысяч? Силы небесные! Но разве мы могли бы вернуть даже половину такой суммы?
Мистер Беннет ничего не ответил, и каждый из них, погруженный в свои думы, не сказал ни слова, пока они не дошли до дому. Отец прошел прямо в библиотеку, чтобы написать письмо, а дочери направились в комнату для завтрака.
— Неужели они в самом деле поженятся? — воскликнула Элизабет. — Просто не верится! И мы еще должны этому радоваться! Поженятся без малейшей надежды на семейное счастье и несмотря на все пороки ее будущего мужа. Вот в чем теперь спасенье нашей сестры! Ах, Лидия, Лидия!
— Я утешаю себя мыслью, — сказала Джейн, — что он не женился бы на Лидии, если бы не питал к ней настоящего чувства. И хотя наш добрый дядя чем-то ему помог, но мне не верится, что речь могла идти о десяти тысячах или даже о чем-то к этому близком. У Гардинеров есть дети и может быть будут еще. Разве он вправе отнимать у них даже половину такой суммы?