Чтение онлайн

Мысль о том, как невозмутимый и величественный г-н Коллинз уносится на крыльях чувств, рассмешила Элизабет и не дала воспользоваться предоставленной ей краткой паузою, дабы его остановить; посему он продолжал:

— Резоны, побуждающие меня жениться, таковы. Во-первых, я полагаю, что любому священнику, пребывающему (подобно мне) в благополучных обстоятельствах, надлежит подавать пример супружества своему приходу. Во-вторых, я убежден, что сие чрезвычайно умножит мое счастье. И в-третьих — сие, возможно, мне следовало упомянуть ранее, — я намерен жениться по совету и рекомендации крайне благородной дамы, кою я имею честь называть покровительницей. Дважды она снисходила до высказыванья (не будучи спрошена!) своего взгляда на сей предмет; и как раз субботним вечером пред моим отъездом из Хансфорда — между партиями в три семерки, когда госпожа Дженкинсон поправляла юной госпоже де Бёрг скамеечку для ног, — она сказала: «Господин Коллинз, вам следует жениться. Священнику следует жениться. Выбирайте тщательно, выбирайте благородную даму ради меня; а ради вас пусть она окажется деятельной, полезной особою, коя не слишком балуема роскошью и способна распорядиться небольшим доходом. Вот что я вам советую. Отыщите подобную женщину как можно скорее, привезите ее в Хансфорд, и я ее навещу». Позвольте, кстати, отметить, неотразимая моя племянница, что вниманье и доброту леди Кэтрин де Бёрг я не числю средь наименьших преимуществ, кои способен вам предложить. Вы увидите, что манеры ее превосходны несказанно, а ваши остроумье и живость, полагаю, она сочтет приемлемыми, в особенности, когда вышеупомянутые качества будут обузданы молчаньем и почтеньем, кои неизбежно внушает ее титул. Такова моя склонность к женитьбе в целом; остается сообщить, почему взоры мои устремились к Лонгборну, а не в окрестности Хансфорда, где, уверяю вас, привлекательных молодых женщин немало. Наследуя сие поместье после смерти вашего почтенного отца (каковой, однако, может прожить еще многие годы), я не мог удовлетворить своих стремлений, не вознамерившись выбрать жену средь его дочерей, дабы потеря их оказалась наименьшей, когда произойдет печальное событье — каковое, впрочем, как я уже сказал, может не произойти еще несколько лет. Таково было мое побужденье, неотразимая моя племянница, и льщу себя надеждою, что оно не уронит меня в ваших глазах. Теперь же ничего не осталось мне, лишь весьма воодушевленным манером заверить вас в неистовстве моей любви. К наследству я совершенно равнодушен и ничего подобного не потребую от вашего отца, ибо ясно сознаю, что сие невозможно исполнить и что тысяча фунтов в четырехпроцентных облигациях, кои вы получите лишь после упокоенья вашей матушки, — все, на что вы можете рассчитывать. Таким образом, по сему поводу я намерен хранить незыблемое молчанье, и вы можете быть уверены, что ни единый мелочный упрек не сорвется с моих уст после того, как мы поженимся.

Теперь стало абсолютно необходимо его прервать.

— Вы слишком торопитесь, сударь, — вскричала Элизабет. — Вы забываете, что я не дала ответа. Позвольте мне сделать сие, не теряя более времени. Примите мою благодарность за любезность, коей вы меня удостоили. Я вполне сознаю, сколь почетно ваше предложенье; для меня, однако, невозможно поступить иначе, нежели его отклонить.

— Для меня не новость, — отвечал г-н Коллинз, помахивая рукою, — что средь юных дам бытует обыкновенье отвергать ухаживанья человека, коему они втайне собираются сказать «да», когда он впервые просит об их милости, и что порою отказ сей повторяется во второй или даже в третий раз. Посему я нисколько не обескуражен вашими словами и надеюсь вскорости повести вас к алтарю.

— Честное слово, сударь, — отвечала Элизабет, — после моего заявленья надежда ваша весьма необычайна. Уверяю вас, я не из тех молодых дам (если таковые дамы существуют), кои столь дерзки, что рискуют своим счастием, рассчитывая на повторное предложенье. Я отказываю вам совершенно серьезно. Меня вы не в силах сделать счастливой, и я убеждена, что я последняя женщина в мире, коя в силах осчастливить вас. Да если бы ваша подруга леди Кэтрин познакомилась со мною, я уверена, она сочла бы меня во всех отношеньях негодной для подобной роли.

— Если б достоверно было известно, что леди Кэтрин отнесется к вам подобным манером… — весьма серьезно отвечал г-н Коллинз. — Однако я не постигаю, отчего ее светлость должна хоть сколько-нибудь осудить вас. И вы можете быть уверены, что, когда я буду иметь честь снова ее увидеть, я в превосходнейших выраженьях опишу ей вашу скромность, бережливость и прочие обворожительные качества.

— Господин Коллинз, уверяю вас, в сих похвалах нет нужды. Дозвольте мне судить самой и окажите любезность — поверьте моим словам. Я желаю вам огромного счастья и богатства и, отвергая вашу руку, делаю все, что в моих силах, дабы предотвратить иное. Сделав мне предложенье, вы, должно быть, утишили свои переживанья касательно моей семьи и можете забирать поместье Лонгборн, когда бы оно вам ни досталось, и ни в малейшей малости не упрекать себя. Тему сию, стало быть, можно считать исчерпанною.

И, договаривая сии слова, она поднялась и ушла бы прочь, если б г-н Коллинз не обратился к ней:

— Когда я буду иметь честь вновь заговорить с вами о сем предмете, я надеюсь получить более благоприятный ответ, нежели ныне; я, однако, вовсе не виню вас в жестокости, ибо знаю, что таков обычай вашего пола — отвергать мужчину, впервые делающего предложенье, и, вероятно, даже сейчас вы сказали все сие, дабы меня поощрить, что вполне согласуется с подлинной скромностью женской натуры.

— Ну в самом деле, господин Коллинз, — с некоторым жаром вскричала Элизабет, — вы озадачиваете меня безмерно. Если все, что я сказала, представляется вам поощреньем, я не имею понятия, как выразить мне свой отказ, дабы вы убедились, что я вам отказываю.

— Я прошу вашего дозволенья льстить себя надеждою, моя неотразимая племянница, что вы отвергаете мои ухаживанья исключительно церемониала ради. Резоны, кои заставляют меня верить сему, вкратце таковы. Мне представляется, что рука моя не может быть недостойна вашего согласия, а равно — что союз, предложенный мною, не может почитаться иначе, нежели весьма желанным. Мое положенье, мои связи с семейством де Бёрг и мое сродство с вашей собственной семьею суть обстоятельства, отчетливо говорящие в мою пользу, и вам также стоит принять во вниманье, что, невзирая на многочисленность ваших прелестей, отнюдь нельзя быть уверенным, что вы когда-либо получите другое предложенье руки и сердца. Приданое ваше, к сожаленью, столь незначительно, что, по вероятию, затмит сиянье вашей красоты и обворожительных качеств. Итак, поскольку я заключаю, что вы не можете всерьез мне отказывать, я намерен приписать сей отказ вашему желанью разжечь мою любовь неизвестностью, как обыкновенно поступают изысканные женщины.

— Уверяю вас, сударь, я отнюдь не притязаю на изысканность, коя заключается в свойстве терзать уважаемого человека. Я с большим наслажденьем приму комплименты за искренность. Я снова и снова благодарю вас за честь, кою вы оказали мне своим предложеньем, однако принять его для меня абсолютно невозможно. Сему противятся все мои чувства. Могу ль я выразиться яснее? Не сочтите меня изысканной женщиной, стремящейся мучить вас, но разумным существом, кое говорит правду от всей души.

— Вы полностью очаровательны! — с неловкой галантностью вскричал он. — И я убежден, что, будучи одобрено недвусмысленной властью обоих ваших родителей, предложенье мое непременно будет принято.

Пред лицом подобного упорства умышленного самообмана Элизабет не нашлась с ответом и тотчас молча удалилась, полная решимости, если г-н Коллинз пожелает и далее почитать ее отказы лестным поощреньем, обратиться к отцу, чье несогласье могло быть высказано весьма недвусмысленным манером и чье поведенье никак невозможно спутать с аффектацией и кокетством изысканной женщины.

Г-н Коллинз недолго пребывал в безмолвных размышленьях об успехе своей любви, ибо г-жа Беннет, коя околачивалась в вестибюле, ожидая конца совещания, едва увидев, как Элизабет открывает дверь и бежит мимо к лестнице, вступила в утреннюю столовую и поздравила гостя и себя со счастливыми видами на грядущее родственное сближенье. Г-н Коллинз принял и ответил на сие ликованье с равным удовольствием и затем в подробностях пересказал беседу, результатом коей, по его предположенью, мог быть совершенно доволен, ибо отказ, каковым племянница упорно ему отвечала, разумеется, проистекает из ее кроткой робости и подлинной тонкости ее натуры.

Сии сведенья, однако, всполошили г-жу Беннет — она бы и рада была успокоиться на мысли, что дочь ее отказом своим намеревалась поощрить двоюродного дядю, однако не смела сему верить, о чем и проговорилась.

— Но не сомневайтесь, господин Коллинз, — прибавила она, — уж мы Лиззи урезоним. Я сей же миг с нею поговорю. Она девчонка весьма своенравная и глупая, не сознает своего блага, однако уж я-то ей объясню.

— Прошу прощенья, что перебиваю вас, сударыня, — вскричал г-н Коллинз, — но если она поистине своенравна и глупа, я не уверен, что она станет желанной супругою человеку моего положенья, кой, разумеется, ищет в браке счастья. Посему, если она настаивает на отказе, вероятно, лучше не понуждать ее к согласью, поскольку, обладая подобными недостатками темперамента, она не сможет поспешествовать моему блаженству.

— Сударь, вы неверно меня поняли, — взволновалась г-жа Беннет. — Лиззи своенравна лишь в подобных вопросах. В остальном же она добрейшая девочка, какие только жили на свете. Я немедля отправлюсь к господину Беннету, и мы вскоре все с нею уладим, не сомневайтесь.

Она не дала г-ну Коллинзу ответить, тотчас поспешила к супругу и воззвала к нему из дверей библиотеки:

— Ах! Господин Беннет, вы потребны сию же секунду, мы все в смятеньи. Вам следует явиться и заставить Лиззи выйти за господина Коллинза, а то она твердит, что не хочет его в мужья, а коли вы не поторопитесь, он передумает и не захочет в жены ее.

Едва она вошла, г-н Беннет оторвал взор от книги и вперил оный в лицо супруги с невозмутимым равнодушьем, сей тирадою не поколебленным ни на гран.

— Не имею удовольствия вас понимать, — молвил он, когда она завершила свою рацею. — О чем реченья ваши?

— О господине Коллинзе и Лиззи. Лиззи утверждает, что не выйдет за господина Коллинза, а господин Коллинз уже заговорил, что не женится на Лиззи.

— И что, по-вашему, я в силах совершить? Предприятье видится мне безнадежным.