Чтение онлайн

«Моя дорогая Гэрриет,

ты будешь смеяться, когда узнаешь о том, куда я отправляюсь; да я и сама не могу удержаться от смеха, когда представляю, как ты удивишься завтра утром, не застав меня на месте. Я уезжаю в Гретну-Грин; и если ты не в состоянии догадаться с кем, то я сочту тебя ужасно невнимательной, ибо на свете существует только один человек, которого я люблю; и он просто ангел. Без него я никогда не смогу быть счастлива, поэтому теперь согласна на все. Тебе вовсе не обязательно сообщать о моем отъезде в Лонгбурн, потому что тогда не получится задуманного мною сюрприза. Я хочу сама послать им весточку, где подпишусь своим новым именем: Лидия Уикем. Представляешь их реакцию? Они, наверное, подумают, что это шутка! Кстати, принеси мои извинения Пратту за то, что я не смогу сдержать данного ему слова и не буду танцевать с ним сегодня вечером. Скажи, что я очень рассчитываю на то, что он простит меня, когда узнает всю правду, и передай, что я с большим удовольствием стану танцевать с ним на первом же балу, на котором увижу его. За своей одеждой я пришлю, только когда попаду в Лонгбурн; но надеюсь, ты не забудешь сказать Салли, чтобы она заштопала ту огромную дыру на моем муслиновом платье до того, как его упакуют. Желаю удачи. Передавай наилучшие пожелания полковнику Форстеру. И выпейте за то, чтобы наше путешествие оказалось самым счастливым.

Твоя любящая подруга,

Лидия Беннет».

– О Боже! Глупая, глупая Лидия! – закончив читать, выпалила Элизабет. – Разве в такую минуту пишут подобную чушь? Но, по крайней мере, это письмо показывает, что она действительно собиралась в путешествие. В чем бы он впоследствии ни убедил ее, вначале она явно не подозревала, что может совершить такой постыдный поступок. Бедный отец! Какой для него это, должно быть, удар!

– Я еще ни разу не видела, чтобы кто-нибудь был так потрясен. Целых десять минут он не мог произнести ни слова. Мать сразу же слегла. Весь дом находится в жутком смятении.

– Ох, Джейн, – проговорила Элизабет, – был ли хоть один человек из прислуги, до которого бы не дошла эта история к концу дня?

– Я не знаю. Надеюсь, что был. Но вести себя осмотрительно при таком переполохе очень трудно. Мать впала в истерику; и хотя я старалась оказать ей любую помощь, какая только была мне по силам, боюсь, всего я так и не сделала. От ужаса, который навис над нашей семьей, у меня самой опускались руки.

– Твой уход за ней уже сам по себе значит очень многое. Ты выглядишь совершенно изнуренной. Ах! Если б я тогда была с тобой, я бы не позволила, чтобы ты одна так убивалась.

– Мэри и Китти были очень внимательны ко мне и, уверена, могли бы разделить со мной все трудности, но я посчитала, что они не совсем годятся для этого дела. Китти слабая и болезненная, а Мэри так много занимается, что мне не очень-то хотелось лишать ее и без того недостаточного времени для отдыха. Во вторник, сразу после того, как уехал отец, в Лонгбурн заглянула тетя Филипс, которая была так добра, что осталась здесь до четверга. Она очень помогла нам. И леди Лукас тоже, которая зашла сюда в среду утром, чтобы посочувствовать нам и предложить услуги своих дочерей.

– Лучше бы она оставалась у себя! – воскликнула Элизабет. – Может быть, ее слова и выражали участие, но в таком горе я бы предпочла обойтись без соседей. Их помощь невозможна, а сочувствие невыносимо. Пусть злорадствуют подальше от нашего дома.

После этого Элизабет перешла к вопросам относительно мер, которые хотел принять их отец в то время, пока будет находиться в городе и разыскивать свою дочь.

Полагаю, – ответила Джейн, – что сначала он собирался отправиться в Эпсом – в то место, где они в последний раз поменяли лошадей, – чтобы встретиться там с форейторами и выведать у них как можно больше. Главная цель у него – узнать номер наемного экипажа, который увез их из Клапема. Известно, что тот прибыл из Лондона с каким-то пассажиром; и, поскольку отец считает, что нельзя не обратить внимания на то, как молодой человек и барышня поспешно пересаживаются с одного экипажа в другой, он намерен расспросить в Клапеме всех очевидцев. Если ему удастся выяснить, у какого дома тот извозчик ссадил своего пассажира, то он попробует навести справки и там. Другими словами, отец надеется, что узнать место стоянки экипажа и его номер вполне возможно. Ни о каких других его планах я не знаю; но ты ведь понимаешь: он уезжал в такой спешке и в таком волнении, что я не решалась докучать ему своими вопросами.

Все следующее утро семья Беннетов и Гардинеры с большим нетерпением ждали письма от мистера Беннета, но с почтой от него не пришло ни единой строчки. Жена и дочери всегда знали, что обычно он не очень охотно берется за перо и может подолгу задерживаться с ответом, но сейчас они рассчитывали на то, что в столь крайних обстоятельствах он все-таки сделает над собой усилие. Увы, их надежды не оправдались; и они, таким образом, пришли к заключению, что у него для них просто не было приятных новостей, и радовались уже тому, что им известно хотя бы это. Как только выяснилось, что почты больше не будет, мистер Гардинер тотчас же отправился в дорогу.

Когда уехал и он, все, кто остался дома, могли, по крайней мере, быть уверенными, что теперь станут регулярно получать сообщения о том, чт(же все-таки происходит в Лондоне. Кроме того, прощаясь с ними, дядюшка пообещал при первой же встрече убедить мистера Беннета вернуться в Лонгбурн, чем несказанно утешил сестру, находившую в этом единственное спасение для своего мужа, которому якобы грозила смерть на дуэли.

Миссис Гардинер решила остаться с детьми в Хертфордшире еще на несколько дней, так как считала, что ее присутствие может оказаться полезным для племянниц. Она помогала им ухаживать за миссис Беннет и всячески успокаивала их, когда те готовы были пасть духом. Другая тетка тоже довольно часто захаживала к ним, и всегда, как она сама говорила, с намерением приободрить их; но не было еще ни разу, чтобы она не принесла с собой каких-нибудь новых историй об экстравагантных выходках Уикема; и таким образом, скоротав с ними часок-другой, оставляла родных далеко не в приподнятом настроении.

Весь Меритон теперь, казалось, занимался только тем, что старался как можно сильнее очернить мужчину, который для всех жителей еще три месяца тому назад был чист, как ангел. Пока одни заявляли о том, что он должен абсолютно каждому лавочнику в округе, другие рассказывали о его многочисленных любовных связях, которыми он обзавелся благодаря своему таланту обольстителя. Понятно, что в каждой семье эти слухи получали свое, куда более изощренное продолжение. Отныне все были убеждены, что нет молодого человека грешней, чем Уикем, и каждый теперь якобы припоминал, что всегда не доверял его благочестивому виду. Элизабет, хотя и отметала добрую половину из того, что говорил народ, в какой-то степени с ним все же соглашалась, и потому еще больше опасалась за судьбу своей сестры; и даже Джейн, которая вообще тому народу верила крайне редко, постепенно начинала расставаться со всеми своими надеждами; тем более что к этому времени, если бы те двое действительно сбежали в Шотландию, дома уже обязательно об этом знали бы от них самих.

Мистер Гардинер покинул Лонгбурн в воскресенье; и уже во вторник они получили от него письмо, в котором он сообщал о том, что по приезде в Лондон сразу же разыскал мистера Беннета и уговорил его отправиться с ним на Грейсчерч-стрит; а также о том, что тот уже успел побывать в Эпсоме и Клапеме и, не добыв там никакой удовлетворительной информации, собирается теперь расспросить администраторов всех главных гостиниц города, так как вполне допускает, что они, когда прибыли в Лондон и обнаружили, что не имеют здесь подходящего жилья, могли остановиться в одной из них. Сам мистер Гардинер полагал, что эти действия не принесут каких-либо ощутимых результатов, но, поскольку брат настаивал, он вызвался помочь ему и в этом. Кроме того, он добавил, что мистер Беннет в настоящее время наотрез отказывается уезжать из Лондона, и пообещал прислать вскоре еще одно письмо; после чего шел постскриптум следующего содержания:

«Я написал полковнику Форстеру и попросил его по возможности выяснить у оставшихся в полку близких друзей Уикема, есть ли у того какие-нибудь родственники или знакомые, которым может быть известно, в каком районе города скрывается сейчас Уикем. Если окажется, что такие люди есть, их сведения имели бы для нас огромное значение, так как пока в своих поисках нам совершенно не от чего оттолкнуться. Полковник Форстер, я уверен, сделает все, что в его власти, чтобы удовлетворить эту просьбу; но я подумал, что, возможно, лучше, чем кто-либо другой, о связях Уикема знает Лиззи…»

Элизабет прекрасно понимала, чем вызвано такое внимание к ее персоне, но порадовать дядюшку она, к сожалению, вряд ли чем могла.

Она никогда не слышала, чтобы у Уикема вообще были какие-либо родственники, за исключением, разумеется, отца и матери, которые оба умерли уже много лет назад. Тем не менее, она не отрицала, что кто-нибудь из его сослуживцев в …ширском полку владеет более полезной информацией; и, хотя никаких иллюзий по этому поводу Элизабет не строила, она не считала, что просьба дядюшки является излишней.